Фурии командира

Послышался приглушенный рокот, словно прозвучал далекий гром, и внезапно по вершине восточного утеса промчался всадник с флагом Первого алеранского легиона. Отряд легионеров обрушился на пращников, и очень скоро каменные глыбы перестали падать на головы гвардейцев.

На западном утесе раздался мощный клич, который прорезал утренний воздух и перекрыл шум идущего внизу сражения. Вдоль кряжа двинулась тринадцатая когорта Первого алеранского легиона, Боевые вороны быстрым маршем наступали на позиции канимов над Отосом и обрушились на врага, точно огромный молот.

Маленькая сфера голубого огня взметнулась в воздух над одним утесом – и в ответ такая же появилась над другим.

– Это сигнал, – прошептал Маркус.

– Снайперы пошли, – негромко сказал командир. – Возьми их, Красс.

Двадцать закованных в доспехи рыцарей Воздуха, заклинателей ветра Первого алеранского легиона, с боевым кличем появились со стороны солнца. Они опустились на стены, ослепив и смешав ряды оборонявшихся канимов, что позволило очистить и занять участок стены.

Офицеры гвардии мгновенно воспользовались появившимся шансом. На захваченном участке стены тут же появились лестницы, и на помощь рыцарям устремились легионеры.

Вновь затрубили горны канимов, и оборона дрогнула. Гвардия устремилась вперед, но легионеры не сумели организовать правильное наступление, которое могло бы уничтожить существенную часть защитников города. Тем не менее знамена гвардии – красные и синие на фоне серебристого лавра Сената – поднимались над стенами.

Через несколько минут Маркус вздохнул и покачал головой:

– Они позволили нам взять город.

Командир кивнул:

– Все могло быть гораздо хуже.

К ним подскакал гонец в цветах Первого сенаторского легиона.

Молодой солдат спешился, отдал салют командиру и сказал:

– Сенатор Арнос ждет вас через час, доблестный господин.

Командир кивнул:

– Привет сенатору, я прибуду на встречу.

Посланец отсалютовал, вскочил в седло и ускакал.

Маркус нахмурился:

– Сенатор будет недоволен. Он приказал вам оставаться на месте.

Тави мрачно ухмыльнулся:

– Именно поэтому я ждал, когда дела пойдут совсем плохо, и только после этого послал в бой своих солдат. Он может кричать и поносить меня, но не сможет предъявить обвинение за то, что я превратил разгром в победу, и он это понимает.

– Наверное, так и есть, – проворчал Маркус.