Хозяйка Мельцер-хауса

– И мы требуем только того, что нам было обещано! – выкрикнула одна молодая женщина из заднего ряда. На голове у нее был платок, так что Мельцер не сразу узнал Лисбет Гебауер, ей едва ли было двадцать. А что она сделала со своими волосами? У нее были роскошные каштановые волосы – обрезала и продала? Как это ни странно, но ему было больно при этой мысли. Даже больнее, чем от того, что он знал – ее семья голодала и у них не было угля, чтобы растопить печь.

– Вы же обещали выплачивать полную зарплату семьям тех рабочих, которые ушли на фронт.

И тут она была права – он действительно обещал это во всеуслышание в августе 1914 года. Тогда все считали, что война продлится всего несколько месяцев, и на многих предприятиях давали такие обещания. Их публиковали в газетах, чтобы как бы засвидетельствовать свои патриотические настроения. Те, что похитрее, дали более острожное обещание – платить только шестьдесят процентов заработной платы. Нашлись и дельцы поумнее, которые вообще воздержались от каких-либо обещаний.

И они, к сожалению, оказались правы – только сталелитейные заводы и другие производители военной продукции были в состоянии выплачивать зарплаты независимо от выработки. И не удивительно – там рабочих, ушедших на защиту отечества, заменили военнопленными.

– Мы требуем только то, что нам было обещано!

– Нам нечего есть. Ни молока, ни хлеба. А отпущенный нам картофель весь гнилой…

– Моя мать умерла на прошлой неделе. От голода.

Он дал им возможность выговориться словами и жестами, выпустить пар накипевшей ярости, он очень старался вести себя спокойно.

Собственно говоря, чего они так разволновались? Ведь им было намного лучше, чем тем, кого вообще уволили. Разве не ради них он изыскивал возможности получить хоть пару маленьких заказов? Конечно, чистить металлические гильзы было малоприятной работой, но все-таки это было лучше, чем торчать на улице и попрошайничать.

– Мы хотим добиться того, что нам положено! – прокричала Шрайнер.

 – Денег, которые причитаются нашим мужьям, денег, которые вы им обещали. Это же все читали в газете…

Лицо Мельцера не выражало никаких эмоций, оно словно окаменело. В былые времена он бы давно наорал на эту бесстыжую и вышвырнул бы ее, но после инсульта он уже не тот, что раньше. Было действительно жаль, что здесь нет Пауля. Его сын обладал талантом находить нужные слова и выбирать правильный тон. Ему же, Иоганну Мельцеру, к сожалению, это было не дано.