Шутовской хоровод. Эти опавшие листья

Потом он запел во всю глотку:

– Всякая тварь и скотина да хулит Господа; да хулит Его и да проклинает и ныне и присно и во веки веков!

– Ох уж эта мне религия, – вздохнул Меркаптан. – Вот тоже удовольствие – с одной стороны, мускулистый христианин-художник Липиат, с другой – Колмэн, воющий черную мессу… Ужас! – Он сделал итальянизированный жест и повернулся к Зоэ: – А вы что скажете обо всем этом?

Зоэ кивнула головой в сторону Колмэна.

– Я скажу, что он – свинья, каких мало.

Это были первые слова, произнесенные ею с тех пор, как она присоединилась к их компании.

– Слушайте, слушайте! – закричал Колмэн, размахивая палкой.

В теплом желтом свете кафе-ларька на углу Гайд-парка стояла небольшая группа людей. Среди картузов с козырьками и шоферских пыльников, среди потрепанных рабочих блуз и грязных фуляровых платков ярким пятном выделялось нечто элегантное. Высокий цилиндр и пальто с шелковыми отворотами, атласное манто огненного цвета и большой испанский черепаховый гребень с инкрустациями в ярких медно-красных волосах.

– Провалиться мне на этом месте, – сказал Гамбрил, когда они приблизились, – если это не Майра Вивиш!

– Она самая, – подтвердил Липиат, тоже всматриваясь. Он вдруг зашагал с напускной небрежностью, и при каждом шаге ноги у него заплетались. Созерцая себя со стороны, он прозорливым взглядом проникал сквозь оболочку цинического наплевательства и усматривал под ней кровоточащее сердце.

– А, это Вивиш! – Колмэн быстрей застучал тростью по тротуару. – А кто очередной избранник? – показал он на цилиндр.

– Неужели Бруин Оппс? – с сомнением в голосе сказал Гамбрил.

– Оппс! – прокричал Колмэн. – Оппс!

Цилиндр повернулся, обнаруживая манишку, длинное серое лицо и блестящее круглое стеклышко в левом глазу.

– А вы кто такой, милостивый государь? – Голос был грубый и надменно-оскорбительный.

– Я – это я, – сказал Колмэн. – Но за мной следуют, – и он указал на Шируотера, Гамбрила и Зоэ, – один физиолог, один педагог и один приапагог; всякие там художники и журналисты, чьи титулы не кончаются магическим слогом, в счет не идут. И наконец, – показывая на самого себя, – перед вами Гулящий Бродяга, что в каббалистической интерпретации означает: Господь Бог. Весь к вашим услугам. – Он снял шляпу и отвесил поклон.