Шутовской хоровод. Эти опавшие листья

Цилиндр снова повернулся к испанскому гребню, осведомляясь:

– Кто этот жуткий пьяница?

Миссис Вивиш ничего не ответила и пошла навстречу вновь прибывшим. В одной руке она держала крутое яйцо без скорлупы, в другой – толстый ломоть хлеба с маслом; в промежутках между фразами она откусывала то от одного, то от другого.

– Колмэн! – воскликнула она; когда она говорила, создавалось такое впечатление, будто она вот-вот испустит дух и будто каждое ее слово – последнее слово, исходящее из уст человека, лежащего на смертном одре, и поэтому полное какого-то особого, глубокого, неизъяснимого смысла.

Гамбрил пожал плечами.

– Вероятно, вы не очень стремитесь к этому, – сказал он.

Майра засмеялась и откусила еще хлеба с маслом. Другой рукой, в которой она держала недоеденное яйцо, она оперлась о плечо Липиата. Титан, погруженный в созерцание ночного неба, с видимым удивлением обнаружил ее присутствие.

– Ах, это вы? – сказал он, улыбаясь и вопросительно морща лоб.

– Кажется, я должна позировать вам завтра, Казимир?

– Значит, вы не забыли?

Оболочка на мгновение спала. Бедный Липиат!

– И счастливый Меркаптан? Как всегда, счастливый?

Меркаптан галантно поцеловал руку, державшую яйцо.

– Я мог бы быть счастливей, – пробормотал он, и его карие свиные глазки бросили на нее многозначительный взгляд. – Puis-je espеrer?[47 - Могу ли я надеяться? (фр.

Миссис Вивиш испустила свой предсмертный смех и остановила на нем, не говоря ни слова, пристальный взгляд своих бледно-голубых глаз. Ее глаза обладали необыкновенной способностью смотреть без всякого выражения; они были похожи на те бледные голубые глаза, что глядят из черной бархатной маски сиамского кота.

– Bellissima[48 - Прекраснейшая (ит.).], – пробормотал Меркаптан, расцветая в их прохладном свете.

Миссис Вивиш обратилась ко всей компании.

– Мы совершенно изумительно провели вечер, – сказала она.

Бруин Оппс ничего не ответил; он только нахмурился. Ему совсем не нравилась вся эта публика, нарушившая его t?te-?-t?te с Майрой. Кожа его нахмуренного лба перелилась через оправу монокля и закрыла кусочек блестящего стеклышка.

– Я подумала, что было бы забавно, – продолжала Майра, – заехать в этот ресторанчик на Гэмптон-Корт, где можно поужинать на острове и потанцевать.