Шутовской хоровод. Эти опавшие листья

 – Вы, кажется, не интересуетесь нами? – повторила она.

Шируотер покачал своей тяжелой головой.

– Нет, – сказал он, – не интересуюсь.

– Отчего?

– А чего ради мне интересоваться вами? Времени на все ведь не хватит. Интересоваться можно лишь тем, что стоит того.

– А мы не стоим того?

– Для меня лично нет, – чистосердечно ответил Шируотер. – Великая Китайская стена, политические события в Италии, биология плоских глистов – все эти предметы сами по себе крайне интересны. Но я ими не интересуюсь; не позволяю себе интересоваться ими.

У меня нет лишнего времени.

– А чем же тогда вы позволяете себе интересоваться?

– Не пора ли нам? – нетерпеливо сказал Бруин; ему удалось проглотить последний кусок крутого яйца. Миссис Вивиш не ответила ему, даже не удостоила его взглядом.

Шируотер на мгновение замялся и приготовился было говорить, но Колмэн ответил за него.

– Будьте почтительны, – сказал он Майре Вивиш. – Это великий человек. Он не читает газет, даже тех, в которых так замечательно пишет наш Меркаптан.

Он не знает, что такое бобер. И он живет ради одних только почек.

Миссис Вивиш страдальчески улыбнулась.

– Почки? Что за memento mori![50 - Помни о смерти (лат.).] Есть ведь и другие части организма. – Она откинула манто, обнажив руку, голое плечо и треугольник грудной мышцы. Она была одета в белое платье, оставлявшее обнаженными спину и плечи; на груди его поддерживал золотой шнурок, охватывающий шею. – Хотя бы это, – сказала она и, вытянув свою стройную руку, несколько раз повернула ее то вверх ладонью, то вниз, точно желая продемонстрировать работу сочленений и игру мускулов.

– Memento vivere, – последовал уместный комментарий мистера Меркаптана. – Vivamus, mea Lesbia, atque amemus[51 - Помни о жизни… Будем жить, моя Лесбия, и любить (лат.) – из известной элегии «К Лесбии» римского поэта I века до н. э. Катулла.].

Миссис Вивиш опустила руку и снова накинула манто. Она взглянула на Шируотера, прилежно и внимательно следившего за всеми ее движениями; он кивнул с вопросительным выражением, словно спрашивая: а дальше что?

– Мы все знаем, что у вас красивые руки, – сердито сказал Бруин.

 – Вовсе незачем выставлять их напоказ, на улице, в двенадцать часов ночи. Идем отсюда. – Он положил ей руку на плечо, точно желая ее увести. – Лучше бы нам уйти. Господь его ведает, что там творится позади нас. – Кивком головы он указал на клиентов вокруг стойки кафе. – Чернь волнуется.

Миссис Вивиш оглянулась.