Город Победы

Она сочиняла им жизни, придумывала касты, вероисповедания, сколько у них братьев и сестер, в какие игры они играли в детстве, и отправляла им эти истории по улицам города, шепотом, попадавшим в уши, которым было нужно их услышать: так она писала великую историю города, историю того, как дала ему жизнь. Некоторые истории она черпала из своих воспоминаний о сгинувшем городе Кампили – из заколотых отцов и сожженных матерей – и пыталась возродить этот город здесь, на новом месте, дать давно усопшим новую жизнь, но одних воспоминаний не хватало, ей надо было оживить слишком много жизней, и потому там, где заканчивались воспоминания, в дело вступало воображение.

– Моя мать оставила меня, – говорила она, – а я буду матерью для них всех.

Доминго Нуниш не понял многое из того, что она говорила. И тогда внезапно он услышал шепот, услышал его не ушами, но – каким-то образом – у себя в мозгу, этот шепот потек дальше по его горлу, убирая его внутренние зажимы, делая непонятное понятным, и развязал ему язык.

Он был одновременно живительным и пугающим, и Доминго Нуниш внезапно осознал, что сжимает собственное горло и кричит. Хватит. Еще. Хватит.

– Шепот знает, что тебе нужно, – сказала Пампа Кампана. – Новым людям нужны истории, им нужно, чтобы им рассказали, что они за люди – хорошие, плохие или что-то между.

Скоро у всех в городе будут истории, воспоминания, друзья и враги. Мы не можем ждать поколение, чтобы этот город стал реальным. Нам приходится делать это сейчас, чтобы превратить это место в новую империю, чтобы Город Победы мог править всей землей и чтобы мы наверняка знали, что на ней никогда больше не случится кровопролития, и, самое главное, что больше ни одной женщине не придется войти в огненную стену, и что с женщинами больше не происходит того, что происходило в темноте с оставленной на милость мужчине сиротой.

Но тебе, – добавила она небрежно, хотя на самом деле с самого начала хотела сказать именно это, – тебе нужно другое.

– Сегодня день Воскрешения, – не задумываясь, ответил ей Доминго Нуниш, – Ele ressuscitou, как это звучит на моем языке.

День, когда Он вознесся. Но я вижу, что ты пытаешься возродить другого – ту, кого ты любила, ту, что вошла в огонь. Своими чарами ты создала целый город в надежде, что она вернется.

– Ты говоришь непонятно, – заявил Букка Сангама, – к кому ты вообще обращаешься?

– Она шепчет мне в ухо, – ответил Доминго Нуниш.

– Добро пожаловать в Виджаянагар, – сказала Пампа Кампана.