Похождения полковника Скрыбочкина

Что касается живой природы, то и она, разумеется, не останавливалась на достигнутой черте: звери вырабатывали желудочный сок, терпеливо подкарауливая добычу в лесах, птицы взмахивали крыльями, стараясь разогнать облака в небе, рыбы шевелили плавниками, пропуская воду через бессчётное количество жаберных щелей, микробы размножались с бешеной скоростью, увеличивая массу планеты и угрожая человечеству новыми эпидемиями…

Всё это протекало в тумане наружного мира, минуя Скрыбочкина и Парахина далёкой стороной, ибо они ни в чём не хотели участвовать, потеряв счёт времени.

Однако время таки брало своё, не желая их отпускать: через неделю работники краевого Управления безопасности нашли валюту и, проведя её по всем полагающимся ведомостям, согласились выкупить майора и народного избранника. В ответ на такую перспективу Скрыбочкин и Парахин сразу вспомнили, что простое человеческое счастье не бывает окончательным и невозвратным подарком, если за него не бороться, цепляясь зубами, ногтями и чем попало, оно очень легко может прокиснуть и просочиться сквозь чужие пальцы без должного рачительного пригляда и сторожбы от посягательств.

А вспомнив это, они дружным усилием оборвали подвальную дверь – и, связав дремавшего бандита-охранника, забаррикадировались на даче. Где, по счастью, нашлись два восьмидесятидвухмиллиметровых миномёта образца сорок первого года, полная кладовка осколочно-фугасных мин и одиннадцать ящиков с пороховыми зарядами. Когда боевики мафии явились за Скрыбочкиным и Парахиным, им навстречу открылся такой ураганный огонь, что никакой войны не надо. Майора и прапорщика от греха оставили в покое, и это был предел мечтаний для обоих пленников; они пили и плакали, и смеялись над жизнью, желая от судьбы лишь одного: чтоб о них как можно дольше никто не вспоминал…

***

Жизнь напитывалась тёмной энергией и летела в неизвестность со скоростью самоубийцы, вздумавшего броситься с высокой скалы в море: вроде бы только что стояла смутная фигура на каменистой верхотуре между зыбкими облаками и скуднолистой растительностью, нерешительно взирая себе под ноги, а потом вдруг – плеск воды, – и эта фигура уже кормит среди придонной ракушечьей мути своими растабаренными во все стороны внутренностями суетливую рыбью народность, стаи мелких полупрозрачных рачков да похожих на инопространственных пришлецов медлительных крабов.

С одной стороны глупо, а с другой – никуда ведь теперь не денешься, поскольку события не знают обратного хода.