Похождения полковника Скрыбочкина

И, подскочив к арестанту, сорвался на крик:

– Видать, хорошо тебя обучали воровскому делу! Да жаль, главному не доучили! Тому, што ежли украдёшь чужое, то после обязательно утеряешь своё собственное! А ну, признавайся, покамест я даю тебе безболезненную возможность: на кого работаешь, падлюка иноземный?

– Н-ни на кого н-не раб-ботаю, – пролепетал Корецкий деревянными губами. – С-свой я, русский.

– Брешешь, – оборвал Скрыбочкин. – Только зря стараешься. Передо мною расточаться на брехню ещё бесполезней, чем размахивать газетою над светлячком, надеючись разжечь костёр!

И, артистически закатив глаза, понизил голос:

– Даю полторы минуты на размышление.

Ежли не признаешься, какой вражьей разведке запродался, беды не оберёшься. И не дай боже тебе удостовериться на собственной шкуре, до какой степени у нас тут слово и дело мало расходятся промежду собою. И в том, што такой терпеливый челувек, как я, обязательно умеет добиться от подследственного контингенту всего, чего требуется.

***

Тормоз за четверть часа проел на базаре последние деньги и пошёл безмаршрутно гулять по городу. Он шагал с упрятанными в карманы кулаками и старался незаметно для окружающих задушить в них остаточную пустоту прожитого дня. Процесс тянулся медленно и неопределённо: пустота продолжалась, мучительно умирая, но окончательно гибнуть не желала. Параллельным взглядом Тормоз шарил по сторонам, мысленно заглядывая в карманы ко всем встречным-поперечным.

И ему казалось обидным содержимое этих бесчисленных разноразмерных карманов, которое отобрать в свою пользу не представлялось возможным не только единым махом, но даже и за тысячу лет грядущей жизни.

В свете вышеупомянутой несправедливости Тормозу снова захотелось денег. Нет, оно, конечно, жить можно и без средств. Например, уйти из города и, поселившись среди живой природы, питаться разными травами, стеблями и кореньями, а для разнообразия рациона вынимать из гнёзд яйца соек, дроздов и других птиц, чтобы пить их сырыми или про запас варить вкрутую над неторопливыми кострами из подножного хвороста и сухих корчаг.

Однако подобная жизнь от него никуда не уйдёт, она всегда рядом, если возникнет желание удалиться от людей. А пока нужны были денежные средства.

С такими мыслями Тормоз, украв в магазине скрипку, уселся на тротуаре играть собственноручные абстрактные фантазии, чтобы ему подавали милостыню.