Венеция. Пандемиозо

Одетый в тёмный ремесленный лапсердак, невысокий сутулый дядька с лицом печального пацука бодро прошаркал мимо нас – и, деловито подхватив со стенда один из гитароподобных инструментов, вознамерился отправиться восвояси. Однако Сержио не был бы самим собой, если б не пожелал с ним пообщаться.

– А можно хотя бы одним пальцем прикоснуться к инструменту? – спросил наш неугомонный друг с благоговением в голосе.

Итальянец, разумеется, не понимал по-русски, однако протянутый палец, по всей видимости, натолкнул его на догадку.

И он сердито мотнул головой:

– Но, но! – далее последовала фраза из доброго десятка слов, среди которых я понял только «restauratore».

– Это реставратор, – сказал я Сержио. И на ходу сочинил перевод:

– Он говорит, что ты своим пальцем потрогаешь – и хана будет инструменту.

А потом меня осенило. Я двумя быстрыми движениями свинтил крышку с бутылки и протянул её дядьке с лицом печального пацука:

– Вирус, дезинфесьёне.

Затем пояснил убедительным голосом:

– Руссо граппа!

По всему, реставратору следовало возмутиться и погнать нас поганой метлой.

Или некондиционной мандолиной. Однако вопреки моим ожиданиям он принял подношение и – я обалдел – выхлестал за один присест всё двухсотграммовое содержимое бутылки. Вот она, международная любовь к халяве, все мы люди, все мы человеки слабые. Правда, теперь настала очередь обалдеть потомку латинян, ведь шестидесятиградусный самогон Василия Вялого – это вам не тирамису кушать. Реставратор замер на месте, как прошитый колом, одна его рука судорожно сжалась (в ней предсмертно захрустел сминаемый бутылочный пластик), а другая, наоборот, стала медленно разжиматься. Я подхватил готовый рухнуть на пол раритетный инструмент и сунул его Симановичу:

– Давай, лабай что-нибудь, быстро!

– Не-е-ет, я на этом не могу, – протянул он. – Если б нормальную гитару…

– Не капризничай, играй через не могу! – присоединился к моему требованию Сержио. – Это твой единственный шанс!

И Валериан оценил неповторимость момента.

И ударил по струнам.

Не возьму на себя смелость высказываться о качестве музыки, я ведь не специалист. Однако пел он зажигательно, хоть и недолго. Что-то из матерного репертуара кубанских рокеров – примерно в таком духе:

Приезжайте к нам на хутор,

Все мы парни холосты!

Как увидим девку тута —

Волокём ея в кусты!

Не Вивальди, конечно. А всё равно слуху было приятно это смешение отечественного ворованного воздуха с веницейской атмосферой.