Венеция. Пандемиозо

Сидели на скамейке среди абсолютного безлюдья, как последние люди на вымершей от пандемии планете, подкреплялись прихваченными из дома бутербродами с пармской ветчиной, моцареллой и боккончини, изредка отпивали из фляжек; дышали пряным, пропитанным влагой воздухом и наслаждались видом заката над лагуной.

– Вчерашнее будущее наступило сегодня, – торжественно провозгласил Валериан, стряхнув с джинсов хлебные крошки.

– И позавчерашнее, – добавила Элен.

– И позапозавчерашнее, – продолжила этот ряд Анхен.

– В общем, всё сошлось в одной точке, – подытожил я. – Мы находимся на вершине… нет – на острие времени, и все путешественники минувших веков обрели своё воплощение в наших персонах.

Само собой, по такому случаю Валериан не преминул встать и продекламировать нечто лирически-философское, соответствовавшее пейзажу и настроению. Это было стихотворение Олега Виговского:

Прибой накатывает упорно

На берег моря. Устало, хмуро

Камни считают волны – как зёрна

Чёток мулла, читающий суры.

Волны смеются, греховную тяжесть —

Земную тяжесть! – с камней смывая.

Лёгкой, причудливой белой пряжей

Взлетает к небу пена морская,

И падает вниз, и бесследно тает,

И ветер летит быстрее птицы

Над морем, над берегом – и не знает,

Придётся ль, удастся ль остановиться,

Забыв движения окаянство

И времени злобу, что дни и ночи

Вселенной окостеневший панцирь

Резцом веков и мгновений точит,

Предавая забвению всё постепенно,

И оставляя итогом конечным

Только слова о том, что бренно.

Только догадки о том, что вечно.

***

Allora, Валериан декламировал стихотворение Олега Виговского, простирая над береговой чертой то десницу, то шуйцу, а я смотрел вдаль, и мысли мои были не здесь и не там, за горизонтом, нигде конкретно и всюду сразу… А затем я представил себе, как без малого шестнадцать столетий тому назад, весной 452 года, на этом берегу стояли люди и тревожно вглядывались в воды лагуны, усеянные парусами рыбачьих судёнышек.

На парусах, на воде и в небесах плясали багровые отсветы пожарищ, а отплывшие от материка судёнышки были битком набиты латинянами и потомками венетов, которые, в страхе побросав пожитки, бежали от Бича Божьего.

Так прозвали Аттилу жители Гесперии. В прошлом году он уже вторгался в имперские пределы, но это было в далёкой Галлии.