Гроб из Екатеринодара

Когда с того сняли тяжёлую крышку, действительность в уме Скрыбочкина прорвала плотину сна, поначалу окутав полковника приятным запахом древесины и увядающих цветов, а через мгновение сгустившись и захлестнув его воображение мрачным светом чуждого мира. Который, со своей стороны, содрогнулся. И было от чего! Ведь даже на Гаити не каждый день из тёмного гробового небытия выскакивает громогласный покойник – и, потрясая недвусмысленными кулаками, бросается на собравшуюся вокруг него траурную общественность.

– Зомби! – угадливо прошелестело в президентской свите.

Сановники бросились врассыпную, увлекая прочь своего патрона. Охрана припустила наутёк следом за ними, теряя оружие, потому как стрелять в потустороннего пришлеца всё равно бесполезно.

До самого буфета преследовал Скрыбочкин этих наглых чернокожих клоунов, которые столько времени продержали его взаперти. А затем отстал по причине оборвавшихся штанов. Тогда он снял с себя оставшуюся после похорон траурную ленту с золотистой надписью: «Несгибаемому дзержинцу от скорбящих сотрудников» – и, подпоясавшись ею, обозрел содержимое буфета.

Оно Скрыбочкина вполне удовлетворило.

И полковник решил остаться.

…Президентской выпивки хватило до утра. После чего Скрыбочкин с сожалением покинул дворец – миновал площадь Лувертюр и, шатаясь среди ужаса и разбегавшихся прохожих, углубился в трущобы Порт-о-Пренса.

***

Город пришёлся полковнику Скрыбочкину по душе. Правда, население Порт-о-Пренса было исключительно тёмной масти, однако он знал, что далеко не у каждого человека нутро имеет тот же цвет, каким природа вымазала его снаружи, оттого не тратил опаски на эту второстепенную особенность местного колорита.

Вот если б у окружающих не имелось вовсе никакого цвета – тогда другое дело. Но раз до подобного пока не дошло, то можно было продолжать жить и двигаться, и дышать полной грудью, и получать посильные удовольствия в меру потребностей организма.

Нет, никто не встречал здесь Скрыбочкина с распростёртыми руками, чтобы душить в объятиях, никто не подступался к нему с радостными поцелуями или хотя бы со словами скупых приветствий.

Наоборот, едва он заходил в любой подвернувшийся на пути бар или ресторан, как все, включая хозяев, с криком: «Зомби!» – испарялись оттуда. Понятно, платы ни за что не требовали. Это не способствовало внятности мира и не могло вызвать даже намёка на трезвость. Оттого Скрыбочкину не приходило в ум осознавать нелепость происходящего.