Первые среди последних

И о легендарной столице пиратов на Ямайке – Порт-Ройале, которая в конце семнадцатого века в результате землетрясения погрузилась на дно морское.

В конце концов дошла очередь и до Тмутаракани, земли незнаемой, на краю коей, собственно, и находился город, близившийся к упадку, однако продолжавший содержать в себе Калькина и Семидядькина, и чёрт знает сколько ещё неизвестных им личностей, попрятавшихся в своих квартирах и равнодушных, как последние сволочи… Вокруг упомянутой – более метафизической, нежели топографической – точки на карте некоторое время они коловертили свои мимоходные умопостроения, однако без толку, поскольку положение обоих от этого ни в малой мере не улучшилось.

Как ни старались студент и второй помощник младшего менеджера увлечься и развеяться общеисторическими, гносеологическими и прочими неактуальными материями – нет, надолго уклониться в сторону от текущего момента не получалось.

Между тем, путь впереди лежал неблизкий и не суливший определённости.

Особенно Семидядькину, которому ещё неизвестно согласятся ли удалять гранату посредством медицинского вмешательства. Впрочем, второй помощник младшего менеджера старался не копить внутри себя негативных ожиданий. Так и сказал своему пухлоносому спутнику:

– Не боись, я руку-то ещё долго смогу контролировать без разжатия. Главное ведь не рука, а мозг. Он как-никак существует у меня для самоконтроля.

Калькин согласно пошевелил лицом, однако его не перестали раздирать внутренние противоречия.

Дальнейшие мысли ввергли студента в рефлексию и обобщения, кои он выразил следующим образом:

– Человек отрастил себе мозг неприличных размеров, если сравнить его с животными и тем более птицами. Нейроны и аксоны, дендриты и синапсы, глиальные клетки и миелиновое волокно, на фига столько разнообразия наворочено? У животных ещё куда ни шло, у них размеры и взаимосвязи более-менее в рамках необходимости, но у людей, можно сказать, целый космос в сеть переплетён, почище любого компьютера, да что толку? Слишком усложнённая система, невероятно громоздкая, от этого все беды.

– Та ладно, какие могут быть беды от мозга, кроме сплошной пользы, – с мрачной серьёзностью возразил Семидядькин. – Я, конечно, про нейроны помню со школы, но вникать в заумные материи не хочу. Человек и себя самого-то понимает не каждый раз, когда ему надо, а вот поди ж ты, до чего умственное распыление дошло, рехнуться можно.