Жена, любовница и прочие загогулины

 – На что намекаешь?

– А на то, шо нынче у нас на базаре половину собачатины вместо нормального мяса продают.

– Не может быть, – встрял сидевший рядом батя. – Его же проверять должны.

– Значит, подмазывают тех, кто проверяет. Я знаю, потому как сам недавно по заказу цыгана Яшки добыл со своей двустволкой пятерых бродячих кобелей. Он мне полцены за них даёт, а потом дешевше других на базаре торгует.

– Так я же… – отец, икнув, схватился за живот. – Я же у Яшки вот это мясо и покупал… Вдвое, говоришь, меньше даёт? Сколько же, если конкретно?

– Так… позавчера рассчитывались по сто девяносто рубчиков за килограмм.

– Точно… – язык у бати уже заметно заплетался и слова давались ему с трудом. Однако он пересилил себя для последнего возмущения:

– Я у него по двести восемьдесят брал. Ещё радовался, что повезло на такую дешевизну нарваться!

– Ничего, – успокоил сосед. – Собачачье мясо – это не самое страшное, что можно представить.

Оно даже считается полезным от некоторых болезней.

Но батя уже не слушал соседа. Зажав ладонью рот, он с полуостекленевшими глазами побежал в огород стравливать неудовлетворительную пищу из желудка.

…Чуб и притихшая Машка успели выпить по три рюмки к тому моменту, когда отец вернулся с мокрой лицевой частью и растолкал вновь захрапевшего на скатерти дальнего родственника:

– Слышь, ты… это… насчёт мяса, что оно от Яшки, собачье – никому только не рассказывай, ладно? Чтобы меня не припозорили по всей станице.

Однако родственник непонимающим тусклым взглядом посмотрел куда-то далеко сквозь него, как бы пытаясь угадать ближайшие сны, которые посетят всех присутствующих после свадьбы, – и ничего не сказал. Лишь выдал несколько бессмысленно-жизнерадостных фистул полуоткрытым ртом. А потом, безадресно оскалившись, уронил голову в хмельное забытьё.

Кто-то выключил магнитофон, и до Чуба внезапно донёсся разговор женщин, которые, отойдя недалеко в сторонку, пускали в воздух клубы сигаретного дыма и точили лясы, обсуждая свои задушевные проблемы.

Говорили они громко, приноровившись перекрикивать музыку (видно, по причине помноженной на алкоголь увлечённости бабьим трёпом не приняли во внимание наставшую тишину), так что слышно было хорошо:

– Мне сначала не нравилось, когда муж хихикал во время секса.