Жена, любовница и прочие загогулины

Голоса звучали с нараставшим разнобоем и помехами посторонних реплик, точно вода, с тучами брызг перескакивающая через каменные голыши на речном мелководье. Каждая новая песня, бодро начавшись, быстро теряла силу, сдвигалась в заунывный темп вопреки жизнеутверждающему содержанию и едва добиралась до своего конца. Наконец Василий Трясобабенко, один из двоюродных дядьёв со стороны матери, свалился со стула и вместо того чтобы подняться с земли, принялся в лежачем положении косноязыко издеваться над своей неловкостью.

Это словно послужило сигналом к завершению торжества: вместе с последней недопетой песней – к радости новобрачных – дотлела и вся свадьба, подобно покинутому небрежными туристами скудному костерку на лесной поляне.

Ещё минут пять расходились пьяные гости – с многоречивыми прощаниями и слабоубедительными попытками оптимистических пожеланий. Одного за другим их проглатывала ночь, наполненная трескотливой перекличкой кузнечиков и серебристым лунным светом.

До тех пор, пока не осталось никого, кроме виновников торжества и их родителей.

– Фу-у-ух… – выдохнула Мария.

– Притомилась? – полувопросительно-полунасмешливо проговорил Чуб, пристроив ладонь ей на зад с не требовавшей расшифровки заурядной мужской мыслью.

– Ага, как будто целый день на огороде вкалывала, – подтвердила она. – Никогда бы не подумала, что радостное событие может довести до такой усталости.

– Ещё бы, – сказал он, чувствуя себя тоже вымотанным до предела.

 – Целый день перед бесполезными людьми выцветаться, тут любой охренеет и будет к ночи валиться с копыт.

– Почему перед бесполезными людьми?

– Да потому что жмоты большинство из них: ишь, экономы какие, на деньги поскупились, – напомнил ей Чуб их общую обиду. – А жрали и пили каждый в три горла.

– А-а, вон ты о чём. Действительно, нехорошо получилось.

– Это кому как, Маша: нам с тобой, конечно, нехорошо, а им – ещё как хорошо! Погуляли на свадьбе на халявку, чем плохо?

– Да уж.

После такого трудно доверять людям.

– А я им никогда особенно-то и не доверял. Но что они окажутся до такой степени сволочами – этого всё-таки не ожидал.

– И я тоже не ожидала… Грустно, Коленька.

Впрочем, долго огорчаться в такую ночь Мария не планировала. В спальне она мигом отбросила пустяковые угрызения ума в сторону, улыбнулась чему-то глубоко женскому, скрытому от сторонних глаз, и приблизилась вплотную к Чубу.