Жена, любовница и прочие загогулины

Напротив, острая щетина, торчавшая из щёк и подбородка, добавила Чубу неприятное чувство – как если б он вдруг нащупал в нескромной близости от себя отрастающие признаки постороннего человека нездоровой ориентации.

Надо бы побриться.

Впрочем, бриться не хотелось, да и не до того было. Прежде всяких второстепенных процедур следовало разобраться с чумовым бредом, невесть за какие грехи свалившимся ему на шею в женском образе.

– Чего я волнуюсь-то? – сказал он себе. И, нервно швыркнув носом, развил мысль в направлении, близком к желаемому и наиболее вероятному:

– Не надо волноваться.

Надо успокоиться и вернуться к памяти, а то как-то сейчас всё безвидно. Я, конечно, на многое способный, но ведь должен и какую-никакую меру понимать.

Чуб не мог поверить в эту деваху с округлой попкой и крепко выдающимся бюстом.

Он не хотел даже предполагать, что может в неё поверить.

Но откуда тогда взялась эта Маша? Отчего она так по свойственному грюкает посудой и переговаривается с матерью, будто в самом деле является членом семьи? Она не должна себя так вести, она вообще не должна здесь находиться! И что такого знакомого почудилось ему во внешних формах девахи? Нет, если он и вправду подцепил эту бациллу женского рода, то где и когда? Вот же какая байда, просто замкнутый круг, чертовня, безлепица!

Чуб сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, как будто собирался нырнуть в глубокую воду.

Однако успокоиться не удалось. В груди то начинало теплиться, то холодело. А в уме копошились восклицательные знаки и разное прочее, трудноизъяснимое, но однозначно склонявшееся в протестную сторону. Вместе с тем подлый червь сомнения подгрызал его мозг и высасывал волю к сопротивлению неясным обстоятельствам. Всё позади было неопределённо и впереди то же самое.

Чуб не помнил, чтобы когда-нибудь в жизни ему доводилось попадать в более глупое положение. Ни дать ни взять переплёт.

Самым простым казалось пойти со двора куда-нибудь выпить водки или хотя бы пива, дабы прояснилось в голове и мысли отыскали верное направление к правде. Но денег не было, чтобы отправиться в магазин, а на кукиш ничего не купишь. У бати в заначке наверняка припасён самогон – так ведь и просить смысла нет: он не поделится ни под каким соусом, хоть ты его пластуй на тонкие шматки или пришпандоривай к стене гвоздями. Куркуль, одно слово.