Жена, любовница и прочие загогулины

– Так это, Оксанка, у нас, женщин, наверное, у всех одинаково. Я тоже ужас, какая тряпичница. Хотя у меня вообще настроение повышается, когда появляются лишние деньги. Люблю транжирить!

– Чего же тут хорошего, Света? Если б ещё была возможность – тогда другое дело. А так – иной раз из старья приходится себе перешивать. Ох, как надоела эта нищета!

– Вот то ж… Нельзя, конечно, мерить всё одними деньгами, но они так облегчают жизнь… Если только они у тебя есть.

Оксана кивнула. И со вздохом заметила:

– Вся беда в том, что их вечно кот наплакал… А знаешь, есть такая пословица: счастлив не тот, у кого много есть – счастлив тот, кому хватает… Отшельники ведь тоже, наверное, по-своему счастливы.

– Тогда самыми счастливыми по жизни должны быть алкаши, – вставил Чуб. – Бухарику меньше всех надо: купил бутылку – и радуется!

– Нашёл с кем нас сравнить – с алкашами, – Светлана погрозила ему кулачком. – А что делать тем, у кого есть другие желания, кроме бутылки? Нет, голубчики, лично я так считаю: раз уж деньги – обязательная часть нашей жизни, надо сделать так, чтобы их всем хватало.

– Тю! – воскликнул Чуб, которому подобное сравнение никогда бы не смогло прийти в голову. – И сколько же тебе надо – чтобы хватало? Если конкретно?

– Мно-о-ого, – мечтательно протянула Светлана. – Но вообще-то, если б мне сегодня раза в два увеличили зарплату, то я уже была бы счастлива.

– Ишь размечталась: раза в два! – не замедлила откликнуться Оксана. – По мне, так хотя бы в полтора раза увеличили – и то я была б счастлива.

– Да и в полтора раза тоже ничего, – согласилась Светлана. – Правда, я, наверное, ненадолго успокоилась бы, пока не привыкла. А потом захотелось бы ещё побольше…

И они все втроём рассмеялись.

Так – за болтовнёй со словоохотливыми напарницами – и пролетали рабочие смены Чуба на консервном заводе. Подобно плавным птицам, неприметно проскальзывавшим за горизонт каждого нового вчерашнего дня.

С тем, что женщины – народ болтливый, Чуб был согласен; однако эту черту слабого пола он не считал отрицательной. Ему нравилось слушать о чужой жизни. Светка и Оксана нескончаемо тараторили, точно сороки на солнечной луговине: рассказывали Чубу разные разности о себе, ничего не стесняясь, словно он был не мужиком, а ещё одной их подружкой.