ПАКАЛЬ. Аз воздам

Игорь Юрьевич осторожно приподнял шаманский атрибут к небесам. Солнечные лучи позолотили зубцы на рогах.

– Красота!

– Игорь Юрьевич, – вскрикнул Павка, – смотрите, что я еще нашел!

Все тут же столпились возле него. По рукам пошла резная пластина из темного камня, но с масляно-гладкими шаровидными вставками из цветных камней.

– Осторожней, ребята! – засуетился вокруг Хмелинин, – артефакт ужасно редкий. У нас такие практически не встречаются.

– Смелый ты человек, Игорь Юрьевич, – проговорил директор музея, Алексей Евлампиевич Лельмеш.

Он достал пластинку из витрины музея. Подпись гласила:

НАКЛАДКА НА РИТУАЛЬНЫЙ ЖЕЗЛ ШАМАНА

КАРАСУКСКОЙ ЭПОХИ

(найдена в ходе археологической экспедиции Краснояркого Университета)

Толстые сосискообразные пальцы бережно гладили тонкую резьбу. Камень казался на редкость теплым, словно живым. Будто и не пролежал под землей уйму лет. Лельмеш провел подушечкой большого пальца по зеленоватой вставке.

– А что? – Хмелинин встревожено взглянул на собеседника.

– Да так, – уклончиво отмахнулся Алексей Евлампиевич.

– Давай рассказывай.

– Особенно и рассказывать-то нечего. Ты Светлану Соболеву знаешь?

– Встречались пару раз на конференциях, – пожал плечами Хмелинин, – она где-то в Средней Азии копает.

– Уже не копает, – проговорил Лельмеш, – на пенсию вышла и забросила это дело. Так вот, она всегда копала наравне даже с простыми студентами, – он назидательно поднял палец, – но если натыкались на могильник и вообще любое захоронение, она никогда не спускалась в него.

Только сверху говорила, как и что делать. Не хотела САМА тревожить души предков. И часто старались не брать ничего оттуда. Раскопали, зарисовали, сфотографировали и обратно зарыли…

– Чушь какая-то, – озадаченно сказал Игорь Юрьевич.

На этот раз Алексей промолчал, рассеянно взвешивая пластинку в ладони.

– Недолго этой штуке у нас красоваться, – наконец выговорил он, аккуратно укладывая экспонат на место, и тяжело вздохнул, – Через полгодика уедет накладочка в Питер…

– Не отдавай, – усмехнулся Хмелинин.

В ответ Алексей Евлампиевич лишь отмахнулся, запирая витрину.

Карандаш в руках следователя не выдержал ми сломался. Обломки полетели в корзину.

– Никаких следов, – раздраженно рявкнул Ильиных, опуская голову на сложенные в замок руки.

«Пластинка в витрине музея пролежала где-то около недели. А потом неожиданно исчезла. – лениво шевелились мысли, – Куда? Пропала и все.