Сити, деньги и перо

Я не знаю другой такой профессии, которая может показать мир с таких же разных горизонтов, да мне, собственно, и не надо. На мой век хватит впечатлений от того, что я уже видел.

Я видел автомобильные камеры от большегрузов, плывущие по реке с грузом сигарет, и китайцев на моторных лодках с сумками чего-то запрещённого.

Я видел мёртвые деревни, которые линия государственной границы разделила пополам, и жители просто разъехались в разные стороны. Я видел леса, в которых олени и лоси выходят на людей, нисколько их не пугаясь.

Я видел места, в которые никто, кроме пограничников, не заходит годами.

Я видел мир таким, каким большинство людей его даже не представляет.

Я уверен, что у каждого пограничника найдётся в памяти история о том, чего обычные люди не видели и, скорее всего, никогда не увидят. И я горжусь именно этим! Родина доверила мне быть там, где всем остальным делать нечего.

Обо всём этом я думал, стоя на взлётном поле аэропорта Внуково, где совсем скоро должен был приземлиться нужный нам самолёт.

Да-да, именно. До взлётки метров триста, а до некоторых самолётов и доплюнуть можно.

Подавляющее большинство пассажиров, регулярно пользующихся услугами авиасообщения, здесь никогда не были и не будут. Сюда даже таможенников не пускают, чтобы не дай бог ничего не спёрли. Здесь ходят аэродромные служащие, курят лётчики и шествуют пограничники.

Ну и мы с Мироном. Естественно, по блату и благодаря старым связям.

– Что-то долго борта нет, – недовольно пробурчал Мирон, ёжась на холодном ветру.

Казалось бы, октябрь выдался вполне тёплым, отдельные экстремалы ещё в шортах ходят, а здесь холодина, как на Северном полюсе. Впрочем, на взлётном поле всегда сильно дует, всё-таки огромный пустырь с кучей работающих авиационных моторов.

– Ой, да ладно тебе! – махнул рукой Саня Тепляков. – Только что ж отзвонились. Самолёт сел по расписанию, значит, скоро притащат к рукаву. Докурим и пойдём потихоньку.

Саня учился вместе со мной.

Пускай не в одной группе, но кто обращает внимание на подобные мелочи. Казарма всегда остаётся казармой, где всё и все всегда на виду, а сущность человека выплывает наружу через крайне короткий промежуток времени.

На первом курсе мы столкнулись в наряде по столовой, затем несколько раз вместе ехали в электричке из увольнения… Всё! Этого оказалось вполне достаточно, чтобы между нами завязались тёплые приятельские отношения.