Парламент Её Величества

– Дмитрий Михайлович, Михаил Михайлович, а вы что скажете? Вы ж, генерал-фельдмаршалы! Михал Михалыч скажет – вся гвардия за ним побежит.

– Я за него скажу, а брат со мной согласится, – начал Голицын-старший, даже не обернувшись в сторону младшего брата, – что прав Василий Владимирович. Не пойдут за Катериной гвардейцы. И гвардейцы не пойдут, да и я с братьями не пойду. Стала бы Катерина законной женой, костьми бы легли за нее, а так, за царицу-невесту, да еще по подложному завещанию. Так, Михаил?

– Так, Дмитрий Михайлович, истинно так, – подскочил младший брат, не робевший ни под шведскими или под турецкими пулями, и даже под грозными окриками самого Петра Великого.

– Вот ведь, как ты старшого-то братца слушаешься! – вскипел Алексей Григорьевич. – А сам – то – ни слова, ни речи. Словно, своей головы у тебя нет. А ты же по чинам-званиям постарше Дмитрия Михалыча будешь. Ты ж, президент Военной коллегии.

– А к чему мне речи-то произносить? – отозвался Голицын-младший, вставая с месте. – Речи произносить я не велик любитель… Брат мой старший, он все сказал.

Алексей Григорьевич попытался что-то сказать, вскинул голову, но упершись взглядом во взор Михаила Михайловича, поник.

– Ты, Алексей Григорьевич, меня давно знаешь, – продолжил Голицын-младший. – Ежели, мы дщерь твою в императрицы произведем – бесчестно поступим. А бесчестно меня поступить никто не заставит. Посему, как Президент Военной коллегии, как генерал-фельдмаршал и, как солдат, говорю – не будет этого!

Михаил Михайлович Голицын говорил негромко и очень спокойно.

Но от его голоса даже у старшего брата – патриарха всего рода Голицыных, поползли мурашки по коже. Вот таким же голосом Михаил командовал гвардией при Лесной и Полтаве, отдавал приказы галерному флоту при Гренгаме. Говорят, Голицын лишь однажды повысил голос – при штурме Шлиссельбурга[10 - Когда гонец привез ему приказ об отступлении от стен города. Князь, командовавший штурмом, ответил, пытаясь перекричать пушечный залпы: «Скажи Государю, что я теперь принадлежу одному Богу!». Голицын повел людей на штурм и крепость была взята.].

После слов Голицына-младшего стало ясно, что Катерина Алексеевна Долгорукова, русской царицей не станет.

Михаил Владимирович, сибирский губернатор, подвел итог разговору:

– Ты, вот что, Алексей Григорьевич… Возьми эту бумаженцию, да в огонь кинь, пока никто не видел. А не то – не то, что люди, воро?ны захохочут. Ну а мы, будем считать, что ничего не видели и не слышали.