Галевин. Роман в тринадцати любовных признаниях

Людей сотворил Господь – по образу и подобию!.. Мы венец творения! И я этим горжусь! Вы можете сказать, что гордитесь? Когда в зеркале наблюдаете обезьяну?

– Могу. Я и горжусь этим воззрением. Потому что в нём есть особое величие. Мы были клетками, плавающими в бульоне. Теперь мы запускаем космические ракеты и пишем стихи. Неужели может быть что-то величественнее этого?

– Это мода. Отвратительная мода. Сейчас модно быть атеистом. Бога нет! Бог умер! Знаете, когда прижмёт, уверуете. И в церковь сходите! У нас есть рядом с факультетом.

Покайтесь! Любой умный человек в бога верит.

К счастью, зачёт был проставлен.

Можно было исчезнуть, не поясняя, что особенности строения теменных долей и ум – разные вещи.

* * *

Метро встречало запахом горелой резины и потных тел. Женщины с растрепанными, как после бурной ночи, волосами. Мужчины в откутюренных рубашках с измокшими подмышками. Боевые пенсионеры с сумками-тележками наперевес и авоськами в карманном загашнике. Мы неприкаянные гаметы, разбуженные внезапным порывом страсти.

Рвёмся в пугающую неизвестность. Мечтаем избавиться от гаплоидной неполноценности. Одинокие, уставшие, несчастные, вечно ждущие подходящую станцию…

В эти минуты главное – не раздражаться, относиться с юмором. Час пик, обычное явление. Тут самое важное – найти источник положительных эмоций. И следить, как бы в толчее его не выбили из рук: «Айфон» – штука дорогая…

Затем – улица, машины, люди. Их приятная волнующая безучастность. Здание абрикосового цвета напротив Кремля.

Вестибюль, широкая мраморная лестница, ковровые дорожки, потёртые на сгибах… Табличка – «Отдел пропаганды». Вернее – «Деканат».

Рядом облокотился на подоконник Сергей. Это был высокий парень лет двадцати трёх с нездоровым оттенком кожи.

Последний человек, кого я мог надеяться встретить. Сергея исключили три года назад. Тёмная, странная история. Никто не знал подробностей. Её стеснялись обсуждать.

Вроде у него были отношения с Асей. Стройная девушка, любившая броские импортные туфли.

Я слышал, что у них всё закончилось печально. Кажется, обвинением в изнасиловании. После этой истории Ася куда-то уехала и не вернулась. Однокурсницы пробовали с ней связаться. Но она испарилась. Будто никогда не существовала.

Прежде мы с Серёгой дружили. (Насколько это было возможно.) Его перевели к нам на втором курсе. А познакомились мы с ним ещё раньше. Летом. В одном московском баре. Встретились, поговорили. Он выпивал за стойкой.