Я не была твоим врагом

От увиденного у меня невольно сжалось сердце, захотелось прижать к себе малышку, сказать, что всё будет хорошо, но разделявший нас стол не позволил это сделать, и я лишь порывисто слегка сжала её кулачок…

— Таллия! Убери руку! — неожиданно громко рявкнул Алан, перепугав меня, ребёнка и, видимо, её ящерку, так как после его крика тыльную сторону моей ладони тотчас резко обожгло. И если я осталась на месте, от возмущения готовая накинуться на мужа, то Эйли испуганно отпрянула от стола и, виновато на меня посмотрев, пробормотала:

— Прости.

— Ничего страшного, — натянуто улыбнулась я малышке и, бросив на мужчину осуждающий взгляд, продолжила, — она не хотела, просто от рёва некоторых напугалась. Уверена, мы с Огоньком подружимся, она у тебя красивая, умная и очень смелая.

— Огонёк? — с недоумением уточнил мужчина, с беспокойством поглядывая на мою руку, которую я тут же спрятала за своей спиной.

— Эйли, ты не могла бы найти Лилис, мою горничную? — ласково произнесла, проигнорировав вопрос мужа - я хотела поговорить с ним без маленьких свидетелей.

— Да, — прошептала девочка, украдкой покосилась на отца, несмело кивнула и, обойдя меня по широкой дуге, рванула к двери. Я же, не обращая внимания на жар и пульсирующую боль в руке, ровным голосом, хотя это было безумно сложно — хотелось не стесняясь в выражениях высказать всё, что я думаю о его грубости к собственному ребёнку - заговорила:

— Огонёк — это её ящерка, которая появилась из пламени свечи. Эйли очень хотела её тебе показать, но её питомец…

— Твоя рука… надо обработать, — вдруг прервал меня муж, направляясь к приземистому шкафу.

Он быстро достал какую-то банку, так же быстро подошёл к столу, за которым я продолжала сидеть и, удивительно бережно взяв меня за руку, потянул её к себе, — хм…

— Лапки и хвост, — невольно усмехнулась, увидев следы преступления испуганной малышки.

— Значит, это правда, и у Эйли уже появилась саламандра, — задумчиво пробормотал мужчина, нежно, едва касаясь, размазывая по моей руке мазь, пахнущую горькими травами.

От его неожиданной заботы и тихого, почему-то усталого, голоса мой воинственный пыл пропал, и я вновь заговорила, но мне уже не требовалось сдерживать свой тон:

— Огонёк напугалась твоего крика, до твоего прихода мы прекрасно втроём проводили время. Я предполагаю, ящерка защищала свою…

— Саламандра, — вновь прервал меня муж, отпуская мою руку, — я тебе предупреждал, пока Эйли не научится контролировать свои силы, тебе не стоит к ней прикасаться.