Плохая учительница, хороший снайпер

А Гулабрай дипломатично отвернулся, скрывая усмешку.

— Да, это проблема… — Деверли поглядела на Падди оценивающе, как кухарка — на тушку зайца. — Вы действительно видите у господина Уиллера только одну сильную сторону. Хотя на самом деле их намного больше. Я думала, уладцы более наблюдательны и хорошо разбираются в людях. Ну что ж. Видимо, я ошибалась…

— Отлично уладцы во всем разбираются! Сэнди… — Падди напрягся в мыслительном усилии. — Сэнди старательный!

— Вот! Вы нашли, что сказать! Видите, как все просто, господин Маклир.

При должном усердии вы обязательно добьетесь успеха. А теперь, раз у нас остается время… все на улицу и побежали!

Отмахивая длинными шагами рыжую пыльную землю, Алекс честно пытался уложить в голове новое требование Деверли. Оскорблять, а потом делать комплименты — это же как облить говном, но тут же предложить полотенечко. Можно, конечно — но в чем смысл?

Вымученная, брошенная сквозь зубы похвала совершенно не компенсирует обиды. Сэнди, ты ничтожество и тюфяк. Зато… Алекс, задумавшись, сбросил темп, позволяя Падди подсократить убийственный разрыв.

Сэнди, ты совершенно никчемный, зато… Зато… Зато почерк красивый! Гордый собой, Алекс снова наддал. Невнятное «Резвый английский козел», донесшееся сзади, прозвучало музыкой для ушей.

У Сэнди действительно был отличный почерк — ровный, изящный, убористый. И кристально понятный. Алекс тысячу раз брал у Сэнди конспекты, читались они не хуже, чем нормальный печатный текст. В чем-то Деверли все же права. Если напрячь мозги, достоинства можно найти даже в таком недотепе, как Сэнди Уиллер.

И тут до Алекса дошло очевидное. Осознание было настолько внезапным, что он сбился с шага, неловко ударив ботинком себя по щиколотке.

Не имеет значения, чего требует Деверли. Если Алекс действительно собирается выйти из группы, все это уже не имеет значения. Не нужно раздумывать о достоинствах Сэнди Уиллера, действительных или мнимых. Не нужно искать компромиссы с Маклиром. И даже кросс этот дурацкий бежать не нужно.

Все усилия так же бессмысленны, как зонт, раскрытый после дождя.

А может, не уходить? Может, попробовать написать отцу, убедить его, что занятия с Деверли — это физическая подготовка, и навыки точной стрельбы, и эффективная магическая практика…

«Благородный человек должен уметь стрелять», — отчеканил в голове голос отца. — «Но благородный человек не может сделать стрельбу профессией».

— Отличный результат, господин Каррингтон, — Деверли покачала в воздухе часами на длинной цепочке.