Плохая учительница, хороший снайпер

— И бюрократическую гимнастику — лавирование между параграфами, прыжки через ограничительные акты, шпагат с опорой на взаимоисключающие указания.

— Да вы прирожденный чиновник, господин Каррингтон! — расхохоталась Хизер, и Каррингтон рассмеялся в ответ. Не сдержанно улыбнулся, не саркастически скривил красивые губы. Нет. Громко заржал, запрокинув голову к потолку, отчего на светлой, поросшей золотистой щетиной шее остро проступило адамово яблоко.

— Да. Наконец я определился со своим жизненным предназначением.

А если вдруг все-таки повстречаю дракона, то закидаю его письменными распоряжениями. Похороню богомерзкую тварь под грудой бессмысленной писанины.

— Отличный план, господин Каррингтон.

Хизер знала, что говорить этого не следует. Понимала, что это бессмысленно с практической точки зрения — и крайне сомнительно с этической.

— Если вы не хотите уходить из группы, можете не уходить.

Мгновенно перестав улыбаться, Каррингтон, чуть наклонившись, взглянул на нее в упор.

— Вы меня, кажется, неправильно поняли.

Неважно, чего я хочу. Важно, что будет на самом деле. Если я не уйду из группы сегодня — через неделю вы меня выгоните. Мой отец поговорит с Вильсоном, Вильсон поговорит с вами. И вы вышибете меня коленом под зад.

— Не вышибу.

— Обязательно вышибете. Рано или поздно, с проблемами или без них. Ректор в любом случае продавит свое решение.

— Вы, кажется, тоже не совсем правильно понимаете ситуацию, господин Каррингтон, — перешла на менторский тон Хизер.

— Чтобы кого-нибудь продавить, требуется минимум две вещи. Во-первых, рычаг, а во-вторых — точка опоры. У господина Вильсона они, несомненно, имеются, как и у генерала Каррингтона… Но вот насколько они достаточны, вопрос дискуссионный.

Каррингтон озадаченно нахмурился.

— Вы хотите сказать, что можете…

— Я много чего могу, господин Каррингтон. Поэтому очень советую не торопиться. Продолжайте участвовать в тренировках группы. Если вы этого, конечно, хотите. А проблемы будем решать по мере их поступления.

Обдумав это предложение, Каррингтон согласно двинул плечами:

— Хорошо. Но если проблемы все-таки возникнут — пожалуйста, скажите об этом. И я уйду.

— Договорились, — кивнула Хизер. Если парень так уж боится потерять лицо, почему не оказать ему эту любезность? Пускай уйдет сам, громко и возмущенно хлопнув дверью. И волки сыты, и овцы целы, и пастух жив-здоров.

Но в целом ситуация требовала обдумывания. И обдумывания тщательного.