Плохая учительница, хороший снайпер

Могу и в драконоборцы пойти, и в моряки, и в стряпчие, — в голосе Каррингтона раздражение мешалось с плохо скрываемым сожалением.

— А почему нет?

— Да потому что. Отец возлагает на меня большие надежды. Вы, наверное, не знаете, каково это — когда на тебя возлагают большие надежды.

— В некотором смысле знаю.

— И что же? Вы эти надежды оправдали?

— Ни в коем случае. Я сделала строго наоборот.

Каррингтон поглядел на нее с интересом. С нормальным человеческим интересом — а не с интересом самца, выбирающего самку.

С удивлением Хизер отметила, что видит разницу. И эта разница ей нравится.

— И что было потом?

Хизер вспомнила белого от бешенства отца. Он наступает, сжимая в руках уведомление из академии Ланселота Озерного. «Что это значит? Что это значит, Хизерли?». От гнева у отца перехватило горло, и слова звучат сипло, словно его душат. «Какая еще академия? Что это значит, мать твою?!».

Это значит, что ты идешь нахрен, дорогой папочка.

— Потом, господин Каррингтон, было много грубых и громких слов.

— Но вы не отступили?

— Нет.

— И вы счастливы?

— Абсолютно.

Каррингтон, подняв со стола карандаш, задумчиво повертел его в пальцах.

— А я ведь тренировался. В детстве. Вычитал в «Дейли Кингдом», что самое главное для снайпера — гибкая и подвижная кисть. А чтобы развить гибкость кисти, следует много упражняться, — еще раз крутнув карандаш в длинных пальцах, Карригтон вдруг с ловкостью фокусника прогнал его по руке — от указательного к мизинцу и обратно. Хизер много раз видела такой трюк, но с монеткой.

И вынуждена была признать: стремительно вращающийся карандаш, ни на секунду не теряющий баланса, впечатлял больше.

— У вас отличные кисти, господин Каррингтон.

— Вы полагаете? — в зеленых глазах блеснул знакомый кошачий огонь. И тут же погас. — Теперь это уже не имеет значения.

— Ну почему же? Навыки ловкого обращения с писчебумажными принадлежностями в министерской комиссии наверняка оценят.

— Да уж, действительно, — криво улыбнулся Каррингтон.

— Надо, наверное, научиться жонглировать печатями. Буду ходить из кабинета в кабинет, срывая овации.

— Возможно, в вас даже станут швыряться купюрами.

— А почему купюрами?

— Вряд ли у министерских служащих будут с собою цветы. Но деньги же будут точно!

— Хм. Да. Деньги должны быть обязательно, — Каррингтон еще раз прокатил карандаш по пальцам. — Все, решено. Начинаю тренироваться с печатями.

— Можно добавить силовые упражнения с пресс-папье.