Жена на замену

При том, что у меня хватает более серьёзных проблем, которые гораздо важнее попыток доказать, какая женщина главнее.

— Я не буду терпеть, когда меня держат за пустое место, слышишь! Я живая. И если уж ты имел глупость жениться на мне, а не на своей обожаемой Анне, то и распоряжаться буду я! Или возвращай откуда взял, а терпеть этот фарс я не буду, слышишь? Не буду! Не буду! Не буду!!!

Я и сама не знала, откуда во мне проснулся капризный злой ребёнок, но из глаз брызнули слёзы, и я совсем перестала контролировать, что говорю.

Разве что не кричала — шептала, но на повышенных тонах. Кто бы мог подумать, что я так умею. Только это даже не умение было — иначе не получалось, и всё тут. Если бы у меня в руках что-то было, я бы швырнула это в Рэйнера, но к его счастью я пришла с пустыми руками. Поэтому рухнула сама на кровать, и отвернулась. Не было ни малейшего желания с ним говорить. Половина от хорошего отношения неожиданно оказалась неприятнее, чем его отсутствие. И я не могла понять, что мне с этим делать.

Некоторое время стояла тишина, хотя я была уверена, что он накричит в ответ. Но я слышала лишь собственные всхлипы и почему-то тяжёлое дыхание Рэйнера. А потом кровать скрипнула, и перина промялась под чужим телом. Мой недосостоявшийся супруг лёг рядом, и обнял меня со спины. Я дёрнулась было, отстраняясь, но он удержал меня в объятиях. Я снова почувствовала запах терпкого винограда и нагретой солнцем кожи, а ещё поняла, что вырываться всерьёз мне не хочется. Хотелось — плакать, и стукнуть его чем-нибудь.

И чтобы не отпускал.

Рэй продолжал молчать, зато начал медленно гладить меня по волосам, и время от времени утирать слёзы. А я всхлипывала и не могла остановиться. Сама не смогла бы объяснить, почему я плачу именно сейчас, но это были слёзы по всему и сразу. По настоящей маме, которую я никогда не знала. Дому, в котором мне не нужно ни с кем воевать. Взаимной любви. Глупому балу, который нужно было провести. И даже по всякой ерунде, вроде мягкой игрушки, которую даэ Белинда выбросила, когда я посмела прилюдно назвать её по имени, а не матушкой.

Словно прочитав мои мысли, Рэйнер тихо спросил:

— Почему ты называешь королевскую кобру — матушкой? Она ведь так и не стала тебе матерью, ни формально, ни фактически.

Я думала, мы продолжим говорить про Анну. Поссоримся. Я наговорю ему ещё больше гадостей. А вместо этого Рэй внезапно задал вопрос обо мне, и я от неожиданности даже перестала плакать. Наверное, он на это и рассчитывал.