Жена на замену

Но я всё равно ответила:

— Я узнала, что она мне не мать, наверное, раньше, чем научилась ходить. Но когда я однажды назвала её не мамой, а по имени, подражая кому-то — меня сначала выпороли на конюшне, как служанку, а потом три недели держали на хлебе и воде. И при любом удобном и неудобном случае она спрашивала, как я должна к ней обращаться. И если я слишком медленно отвечала, наотмашь била по лицу ладонью. Она всегда любила носить много перстней, так что это было больно. Наш семейный лекарь меня лечил, а потом всё повторялось.

Но я так и не смогла после этого называть её мамой. А вот матушкой… ей нравилось. За это она меня не наказывала. Так и прицепилось. Не мама, потому что никогда она ею не была. А своё, отдельное слово. Я, наверное, уже и не смогу называть её иначе.

Пока я говорила, дыхание само по себе выравнивалось, а Рэй продолжал осторожно поглаживать меня по волосам. Парой это нас не делало ни в коей мере, но хотя бы я перестала чувствовать себя чужой и одинокой.

Лежать с ним так оказалось… уютно? Другое слово мне в голову просто не приходило.

— Королевскую кобру… это ты её так называешь? — до меня вдруг дошло, что Рэй назвал матушку не по титулу, и не по имени.

— Все её так называют, кто имел несчастье ей не понравиться. Или понравиться. И в принципе пообщаться. Если ты когда-нибудь захочешь, чтобы её перекосило от злости, когда она ничего не может тебе сделать — настоятельно рекомендую об этом вспомнить, — он улыбнулся, судя по голосу, и я не удержалась: развернулась к нему лицом прямо в тёплых объятиях.

Рэй прижал меня к себе сильнее, уткнулся носом куда-то в шею, и замолчал.

И я тоже замолчала, боясь спугнуть момент. Так мы и лежали вдвоём, даже не следя за временем. Пока Рэй не провёл рукой осторожно по моим плечам, и не заметил осторожно:

— Кори, я понимаю, что с твоей стороны выгляжу редкостной сволочью. Может, даже тряпкой и идиотом, — это прозвучало ужасно виновато. Он прижал меня к груди, и продолжил говорить: — Но я правда пытаюсь сделать твою жизнь лучше, чем она была дома.

Просто… многое навалилось. Правда, многое. И я боюсь, если ты будешь об этом знать, а у меня не получится с этим разобраться, это навредит в первую очередь тебе. Даэ фир Даланна и этот бал очень невовремя влезли в нашу жизнь.

— И ты её не звал? И не рад, что она приехала? — я продолжала задавать провокационные вопросы, но остановиться решительно не получалось.