Мама для Совенка. Часть третья

Хотелось поскорее признаться, но Юля откладывала признание до возвращения. Вот приедет в отпуск — тогда и расскажет правду.

Оглядела с двойственным чувством наставников. С одной стороны, она рада их видеть, с другой — ей немного не по себе, ведь легендарные воспитатели королевских отпрысков здесь по ее душу. Трое на одну слабую женщину…

— Порадуйте нас, госпожа ассара, вашими успехами, — предложил Ирлан, когда они остались одни в выделенным им под тренировку зале. — Весь дворец гудит о ваших несравненных талантах.

Юля помрачнела: товарищи успели ознакомиться с приказом о назначении ассары, оценить тонну лести и теперь горели желанием спустить подопечную на грешную землю, макнув для профилактики пару раз в грязь. Исключительно чтоб не зазнавалась.

— До нас донес ветер, что вы освоили водную стихию, — приглашающе махнул рукой Шаккар.

— И что у вас прекрасный самоконтроль, — добавил Ульгард.

Юля мысленно послала проклятие Третьему.

Но в целом было чем похвастаться. Она вполне сносно болтала и читала на асмасском.

Правда, писала все еще с ошибками и не до конца освоила высокий стиль, который здесь использовали для официальной прессы и указов его величества. Кроме того, птичник переходил на высокий язык, когда хотел изящно пнуть оппонента под зад. Понятное дело, что ни о каком превосходстве не могло быть и речи, если не умеешь произнести на асмасском «Лорд, как идиот вы безупречны».

За время вынужденных морских каникул Фильярг с братьями плотно занялись уничтожением пробелов в Юлином образовании.

История, асмасские законы и традиции, религия и дворцовый этикет. И все это вместе с углубленной вулканологией и продолжающимися медитациями, которых из-за водной стихии стало еще больше. Но Юля не жаловалась. Высочества были интересными учителями, а вдобавок они никогда не ставили двоек.

— У меня нет контроля над водой, — призналась.

Вода отзывалась, когда хотела. Чаще попытки достучаться оставались без ответа, но Юля не сдавалась. Она просто не имела права сдаться, ведь от ее успехов зависело, как освоит стихию Совенок.

Хватило с нее того ужаса, когда деть горел, не в силах справиться с пробудившимся огнем.

Наставники подбадривающе молчали. И Юля решила быть честной до конца:

— И огонь выплескивался недавно.

Потупилась. До сих пор стыдно за тот всплеск.

— Знаете, Юлия, — мягко, по-доброму улыбнулся Ирлан, — у меня никогда не было столь взрослого ученика, вдобавок женщины, но вы не перестаете меня радовать.