Леона. На рубеже иных миров

Туташки кушанья хотовлю, а там — помывочная, — ответила Ружена, — да тама и хлядеть-то неча, банька — есть банька, не забраться туды, снаружи-то.

Неохотно открываясь, заскрипела тяжелая дверь. Что-то гулко упало, с грохотом покатилось по полу, следом послышался звон метала и плеск разлившейся воды.

— Та шож ты мне там хрязными-то сапожищами своими топчешь, окаянный, — начала сердиться бабушка Ружа, — хто мне там мыть-то потом будет, ты штоль?

Добролюб вновь недовольно нахмурился и покачал головой: поди потом вычисти все за этими поганцами.

И не шибко-то сложно с грязью справиться, да вот только и зло их убирать надобно будет — гниль, что душком за ними тянется. Нечего тут у них на подворье-то тьме копиться.

Раздался быстрый стук сапог, поднимающихся по крыльцу, и в дом скорым шагом зашел кто-то еще:

— Хлев осмотрели. Чисто. Вокруг дома тоже ничего не нашли, — услышала Леона другой, более молодой мужской голос.

— Осматривайте окрестности! — зло процедил мужчина, и Леона наконец поняла, кому именно принадлежал этот голос… — И что б ни один куст не пропустили! Хоть каждую пядь[9] здесь вынюхайте, но достаньте девчонку.

Я знаю, что она здесь, — раздался раздраженно-злой голос ее преследователя. Того самого, который ударил тогда маму... Шаги быстро удалились, хлопнула дверь, и кто-то с громким стуком сбежал по ступенькам.

— Видно, шибко за дочку-то переживаешь, ишь как извелся, — прокряхтела Ружена сочувственно.

Мужчина ничего не ответил.

Тяжелые шаги раздавались то ближе, то дальше, а за ними тихонько семенила Ружена.

И пусть отцовской крови оказалось недостаточно для полноценного маяка, он чувствовал, что девчонка где-то рядом... Движимый смутным притяжением, он без остановки что-то двигал, открывал, поднимал, заглядывая в каждый угол, куда можно было бы спрятаться.

Раздался натужный скрип петель и голос Ружены:

— Тама подпол у меня, охурчики, помидорхи храню, хартошечка прошлоходняя еще осталась, соленица разные, — добродушно рассказывала Ружена.

Дверца подпола с резким грохотом упала обратно. Нет, девка не там...

Леона замерла: стук сапог теперь раздавался где-то совсем близко от комнатки, в которой она пряталась. Не сводя глаз с полога, девочка всем телом вжалась в стену за своей спиной, словно надеясь просочиться сквозь толстые бревна. И лишь краем замутненного ужасом сознания ощутила, как расходится по телу легкая дрожжь от усилившегося в голове жужжания пчел.