Хозяйка Проклятой Пустоши

Хоа быстро организовал перекус, и мы все вместе поели. Хорошо, что в обед я натаскала продуктов и на вечер. Не слишком много, но на скромный ужин хватит. Завтра утром, когда резерв прирастет, добуду что-нибудь еще.

А сейчас надо было придумать, как быть с постелью для Тайи. У нас не было ни запасного одеяла, ни подушки. Собственно, спали мы на резиноподобной массе, которую я «изобрела» еще в первые дни пребывания в этом мире. Вчера Хоа выбрал место для сна, я видоизменила камень, чтобы было помягче, потом так же создала «подстилку» и для себя.

Понятное дело, сейчас сделать что-то подобное для Тайи я не могла, поэтому предложила девочке поспать вместе со мной, пообещав завтра сделать удобное место и для неё.

– Мне так привычно, – поделилась со мной малышка. – Когда Ни меня только забрала из приюта, денег не было, и я спала вместе с сестрой. Было немного тесно, но все равно лучше, чем в приюте.

– Почему ты вообще туда попала? – поинтересовалась я.

– У нас деньги украли, – простодушно ответила девочка.

– Мы должны были на них снять комнату и жить в Парагосе, пока Ниилит училась.

– То есть ваши родители копили на учебу?

– Нет. Мама умерла, когда меня рожала, а папа начал много пить. Он однажды возвращался домой пьяный, упал в «волчью яму» и умер. Он был добрый, но сла-бо-ха-рак-тер-ный, – последнее слово Тайя проговорила по слогам. – Мне было три года, когда он умер.

– А потом вы уехали в столицу?

– Да. Но сначала Ни не хотела ехать. Мы хорошо жили.

Большой дом был, но когда папа умер, к нам стал сосед ходить. Жениться хотел. Говорил, что как только Ниилит исполнится пятнадцать, он станет новым моим папой и научит меня порядку по-мужски, потому что сестра меня разбаловала. Он был старый, пузатый и так противно пахнул… – девочка сморщила нос, – протухшим луком и квашеной капустой.

– Пах, – поправила я. – Хотя правильней будет: вонял.

У них тут разрешены ранние браки? Получается, этот урод подкатывал к четырнадцатилетней девочке.

Моё воображение дорисовало то, что происходило. Жирный боров, маслеными глазками посматривающий на девочку-подростка. Фу! Просто мерзость! А еще желание «учить по-мужски» трехлетнего ребенка.

– Ниилит сказала, что нам нельзя разговаривать, как в деревне, – наставительно заметила Тайяна. Смотрелось это забавно. – Надо говорить: «плохо пахнет», а не «воняет».

– Иногда можно и по-деревенски сказать, – понизив голос, доверительно сообщила я.