Провинциальная история

И ведь даже собственная призрачность не поколебала уверенности Евдокима Афанасьевича в себе и мире.

— Ведьмы давно уже являются уважаемыми членами общества, — сказал он веско. И посохом о плиты стукнул. Вот посох призрачный, а звук—то вполне реальный получился.

— Я заметила, — не удержалась Стася, вытирая сухие глаза. С воспоминаниями этими вечно все не так, лезут под руку, сердце тревожат.

Евдоким Афанасьевич пригладил бороду.

— Простые люди всегда отличались болезненной суеверностью. Не стоит обращать внимания на подобные мелочи…

Мелочи.

Да.

Люди. Мир этот… дом этот… такой огромный, такой пустой. А тот ее, Стасин, что с ним? Сгорел? Наверняка. И возможно, что она сама тоже сгорела, умерла там. И значит, никогда-то не вернется. А тут… ведьма… да какая из нее ведьма-то?

— На удивление милая, — примиряюще заметил Евдоким Афанасьевич. — Только немного растерянная.

— Простите.

Она опять говорила вслух.

Вот ведь.

Евдоким Афанасьевич взмахнул рукой, послав волну холода. И длинный рукав его шубы разлетелся полупрозрачными искрами, чтобы вновь собраться, воплотиться.

— Доволи вам, боярышня, на камне сидеть, да и расстраиваться по пустякам не стоит.

Стася поднялась. Она хотела было ответить, что вовсе не боярышня и давно уже не юная, а пустяки — это не пустяки, а, между прочим, вся ее жизнь. Но…

— Гляньте-ка лучше, — Евдоким Афанасьевич коснулся стены, провел по ней ладонью, будто пыль смахивая.

И на стене появилась дверь.

Взяла и…

Вот только что ее не было, а тут раз и возникла. Огромная, выше Стаси.

Дубовая. То есть наверняка Стася не знала, но разве в приличном доме — а дом, несмотря на вековое запустение, был весьма себе приличным — возможны другие двери?

— Это… что?

— Погреб, — возвестил господин Евдоким. — Полагаю, именно его вы и пытались найти?

Возражать Стася не стала.

Пыталась.

Вчера.

Позавчера.

И еще раньше, когда поняла, что припасы, на кухне оставленные, вот-вот подойдут к концу. Она не просто искала! Она… она эту треклятую кухню на карачках исползала, стены простукивала тоже, там, где получалось постучать.

А Евдоким Афанасьевич за поисками наблюдал.

С интересом, между прочим.

И советовал даже. Стучать громче, чтоб точно услышать. А после, когда Стася поняла, что погреб она не найдет, он же присоветовал в город наведаться.

Прикупить нужное.

И подсказал, где деньги лежат. Мол, ему все одно без надобности… и зачем, спрашивается?

Спросить?

Не ответит. А то и вовсе по обыкновению своему исчезнет, как уже бывало.