Провинциальная история

Что не объявитесь однажды, желая заявить о своем родстве.

В его словах был здравый смысл, но…

— Вы могли просто уехать. Вы ведь собираетесь уехать, верно?

— На этой неделе. И да, возвращаться в ближайшее время мы не станем, но… мало ли. Я предпочитаю действовать прямо. Опыт подсказывает, что тайны, оставленные в прошлом, имеют свойство открываться в самый неподходящий момент. А потому я надеюсь, что здесь и сейчас мы с вами договоримся…

— А если нет?

— Договоримся, — улыбка господина Подольского была слегка кривоватой и преисполненной столь искреннего дружелюбия, что мурашки по спине побежали.

Это да, разумным Ежи себя считал, но, получается, не настолько?

— В свою очередь, если вы переживаете о том, что будет с Элен и ребенком, то могу поклясться, что буду относиться к нему, как к своему сыну, которым, собственно говоря, его и считаю. Что ни словом, ни делом, ни каким-либо иным способом не причиню ему вреда. Что выращу и воспитаю достойным человеком…

Он был искренен.

И от этой искренности стало дурно. И самому себе Ежи вдруг показался… ничтожным? Глупым пустым человеком, который только и способен, что складывать самолетики из доносов да по чужим женам гулять? Смог бы он вот так…

Никогда.

А ведь и вправду он подавал надежды. И пусть не сказать, чтобы был сильнейшим и умнейшим, но многого мог бы достичь. И может… и почему, когда случилось так, что перестал быть интересен «Вестник мага» с его научными статьями?

Ведь прежде мечталось, что однажды и собственная, за авторством Ежи, выйдет.

Идеи были.

Наработки.

Когда он их забросил, сперва отложивши на денек, а после… после день превратился в два, а там… он, кажется, если и заглянет в те свои записки, то сумеет ли вообще понять их?

— Вы хотите клятву или бумаги? — голос дрогнул.

— И то, и другое, если возможно, — Гашек чуть склонил голову и усмехнулся. — Не казните себя. Просто вы еще молоды и думаете не о том.

— Клятву я принесу, а бумаги…

— Я взял на себя смелость подготовить их.

Отчего-то это не удивило.

— Постойте, — Ежи потер переносицу. — Я хотел бы… вы сами говорите, что случиться может всякое. В том числе и с вами. Жениться и воспитывать ребенка я и вправду не готов.

Почему-то после этих слов стало мерзко, будто он, Ежи, в чем-то и перед кем-то виноват.

— Но у меня есть деньги…

Прозвучало донельзя жалко.