Провинциальная история

Это было до того неожиданно, что Ежи открыл глаза и…

Не жрец.

Ведьма.

А в том, что это именно ведьма, Ежи не усомнился ни на мгновенье. Кто, собственно говоря, еще может быть в зачарованном лесу посеред ночи?

— Очнулся? — поинтересовалась ведьма сварливо. И попятилась. Пятилась она, встав на четвереньки и пока не уперлась в ствол ближайшего дерева.

— Очнулся, — хрипло ответил Ежи, дивясь и голосу, и… вообще всему.

— Это хорошо.

Ведьма села.

Была она…

То есть ведьм Ежи встречал, конечно, все-таки в столице жил, а там их хватает.

И пусть большею частью видел издалека, когда проплывали мимо роскошные ландо, в которых сидели роскошные же женщины, но… в университет они тоже заглядывали, читали лекции по основам взаимодействия.

Эта же…

Не было в ней ни утонченной красоты первых, ни холодной уверенности вторых, которые, пусть и не отличались привлекательностью, но сила, от них исходившая, манила.

Оглушала.

Ведьма села.

Ноги к себе подтянула. Мелкая и тощая, не ведьма, а ворона осенняя.

Волосы короткие дыбом торчат, одета странно даже для ведьм, которые порой и мужское платье примеряли. Нет, сам Ежи не видел, но наслышан был. Сейчас вот он не был уверен, что одежду ведьмину можно было считать мужской. Во всяком случае, он представить себе не мог мужчину, который бы решился примерить странную рубашонку из тонкого почти прозрачного полотна.

Или штаны.

Это страх божий, а не штаны. Еще дырявые на коленях. Из дыр выглядывали эти самые колени, острые и грязные.

— Доброй ночи вам, — Ежи попытался сесть. Голова еще кружилась, сила внутри него гуляла, кипела, чего с Ежи не случалось с детских лет и случаться бы не должно, поскольку источник его давным-давно стабилизировался, а стало быть, предпосылок для развития не имелось.

И вообще это противоречило науке.

Напрочь.

— Доброй, — согласилась ведьма, потянув себя за прядку. Прядки тоже… короткие. Кто бы ни обрезал ведьме волосы, человеком он был жестоким, но с фантазией, ибо резаны были косы неровно, отчего с одной стороны прядки получились короче, а с другой длиннее.

На макушке они вовсе поднимались этакими иголочками.

И цвет имели…

Синий? Или фиолетовый?

Ежи моргнул. Наверняка мерещится. И темно вокруг. И огоньки эти. Точно мерещится. А ведьма смутилась.

— Это… эксперимент был.

— Случается, — согласился Ежи, успокаиваясь. Ведьмы наукой занимались редко, однако если и бывало, то отдавались этому делу со всей обычной своей страстью.