Пробудившая пламя

- Отвечала ей пожилая женщина, поселившаяся в моей комнате, Фарли и Гульниза называли её матушка Вали́.

Да уж, её молитвами! Воображение рисовало мне поджатые в разочаровании губы и сцепленные руки. Вот и сегодня у меня с утра была гостья.

- Вали́, скажи мне, есть ли вообще смысл пытаться удержать пламя лари и заставлять её тело страдать? - это кто у нас такой заботливый? - не милосерднее было бы загасить её свет?

- Её пламя сильно, майриме! Загасить такое не милосердие, а преступление. - Ответила ей матушка.

Так вот кто к нам пожаловал, свекровь решила оделить нас своим милосердием, нетерпеливая наша.

Зато понятны сомнения Ираидалы в том, что её отравление простая случайность и сделано не на радость её мужику. Оману видно тоже очень хотелось проявить "милосердие" и избавиться от Ираидалы. Теперь вот его мать пытается.

- Ты уверена? Может, стоит созвать лекарей, пусть решают? - какая поразительная настойчивость.

Сказали же ей, что всё хорошо, но нет, она всё никак не угомонится. Значит, пора приходить в себя, может тогда эта майриме уймётся? Глаза открывались тяжело, как после долгого сна.

Хотя, наверное, так и было. Язык ворочался еле-еле, но рот послушался довольно легко. Хоть голос у меня сейчас ни чем не напоминал, ни голосок Ираидалы, ни мой родной, а больше походил на хриплое карканье, но слова звучали внятно.

- Вы тоже хотите меня убить, майриме? - спросила, разглядывая очень красивую и богато одетую женщину.

Черные волосы, огромные черные глаза, брови с красивым изломом и густые ресницы.

Она выглядела королевой! Никогда бы не подумала, что это мама взрослого сына. Да она смотрелась, чуть старше моего земного возраста сорок-сорок пять лет и не больше.

- Что ты такое говоришь? Ираидала? - возмутилась она, ничем не выдавая своего истинного отношения к моему пробуждению.

- Ой, госпожа! Радость, какая! Пейте, пейте скорее. - Защебетала Фарли. - Не бойтесь, не отравлено, я проверила. Я сама принесла эту воду от городского колодца и держала здесь в комнате. И уже несколько раз пробовала.

Гульниза помогла мне приподняться, фактически посадив ослабевшее тело. Я оперлась на стену, а девушка тут же подложила мне несколько подушек за спину из тех, что во множестве валялись повсюду. Фарли протягивала мне глубокую миску с водой. Она же помогла мне напиться. И я, кажется, никогда ничего вкуснее этой воды не пробовала.

- Простите, майриме. Но госпожа только пришла в себя после долгой и тяжёлой болезни. - Прикрыла собой амбразуру Гульниза.