(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

— Знаете, — продолжил он, с удовольствием наблюдая, как девушка то краснеет, то бледнеет от его слов, — я всего несколько часов в Каперне, но и мне уже известно, что вы — опытная рыбачка. Запрудили всю здешнюю акваторию своими сетями, всё ловите принцев на сказочных кораблях… Ловись-ловись, принц, большой да маленький, хотя мне и самый завалящий сойдёт, лишь бы красное любил … — он постарался спародировать нежный голосок девушки, у него неплохо получилось. Но яд, которым сочились его слова, возымел действие — в глазах смотрительницы маяка задрожали слёзы.

— Да кто вы такой, — в сердцах сказала она, сжимая маленькие кулачки, — чтобы являться в мой дом, хватать меня, говорить мне все эти гадкие вещи?!

Её буквально трясло от гнева, и Грэй наслаждался полученным эффектом — то была его маленькая месть за несбыточные и горькие мечты, что поселила в нём эта девушка одним звуком своего удивительного имени. Да, отыгрываться на ней малодушно, но Грэю сейчас было не до высоких душевных порывов, потому что голова плыла, сердце колотилось, а глаза застила чёрная тина злости.

Любому матросу, забреди он на маяк, тут были бы рады. Предлагали бы чаю на травах с мёдом и яблоками, усаживали бы к огню, щебетали бы вокруг и кутали в плед. Но появился он — и что же? Радушная хозяйка на глазах превращается в злобную фурию. И ей, такой великодушной, уже всё равно, что он возможно голоден, замёрз и устал.

Поэтому, собрав всю свою язвительность, Грэй произнёс, картинно раскланявшись:

— Ах да, я забыл представиться.

Артур Грэй, капитан галеона «Секрет», того самого, что пришвартовался в Бухте Острого мыса…

— Нет! — почти испуганно прошептала девушка, шарахаясь от него, как от чумного. — Вы не можете быть Грэем с «Секрета». Это очередная ваша злая шутка.

Он самодовольно ухмыльнулся и полез в карман, извлекая оттуда гербовую бумагу:

— Разве я похож на шутника? — спросил он, протягивая ей документ. — Но если не верите, убедитесь сами. При условии, что вы, конечно, умеете читать.

Девушка рассержено фыркнула, выхватила у него свиток и, поднесся тот к свече, забегала глазами по строчкам.

По мере чтения личико её грустнело, в конце она и вовсе выронила бумагу, бывшую дорожным паспортом Грэя, рухнула на колени и горько заплакала.

Он запаниковал, куда девались злость и бравада. Ему вовсе не хотелось, чтобы она отреагировала вот так, чтобы в мгновение ока превратилась из гордой обиженной красавицы в сломанную безвольную куклу…

Это вовсе не доставляло удовольствия.