(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

— Лонгрена? — с ужасом пробормотал Эгль и пристальнее присмотрелся к лежащему на полу смотрителю маяка. Лонгрен как раз перевернулся на другой бок и громко захрапел, показав, что живее всех живых и покидать этот мир пока не собирается. — Так кого же? — недоуменно спросил старик.

— Грэя, — почти простонала Ассоль, уткнувшись Эглю в плечо. — Моего Грэя. И утопил алые паруса.

— Серый осьминог убил Грэя? Он сам тебе об этом сказал? — в голосе старого библиотекаря прозвучала надежда.

— Нет, он и оказался Артуром Грэем. И даже корабль у него «Секрет». Я видела документы.

Эгль отстранился, ласково провёл дрожащей старческой рукой по волосам девушки и тепло проговорил:

— Ты просто оказалась один на один с чудовищем, и это потрясло и напугало тебя. Иначе и быть не могло. Но всё же вспомни, я много раз тебе говорил: алые паруса и Грэй — не выдумки, не сказки, не пустяк. Это пророчество, и свершиться оно должно именно тем образом, как сказано, и никак иначе.

Ассоль грустно взглянула на Эгля, вздохнула и сказала:

— Должно быть, твоё пророчество ошиблось или судьба решила разыграть свою карту. И дала мне знак, что пора избавляться от детских мечтаний, ведь они, как правило, так далеки от реальности.

— Ах, дитя, — вздохнул Эгль, — жизнь всегда была сурова и несправедлива к тебе. Кроха, потерявшая мать в младенчестве, с отцом-пьяницей… Мне так хотелось подарить тебе детство, настоящее детство.

Ассоль горячо и благодарно сжала руки Эгля:

— Ты и подарил. И я была очень-очень счастлива. Но детство кончилось, и Летучие Голландцы бросили якоря в своих небесных портах. Больше они не явятся мне.

Старик провел ладонью по щеке девушки и отечески поцеловал в лоб.

— Нет, дитя моё, они непременно придут. И корабль с алыми парусами — тоже. Не важно, как будут звать его капитана, Грэй или как-то ещё, но он будет. Верь мне и ни в коем случае не переставай ждать. Солнце погаснет над Каперной в тот день, как Ассоль Лонгрен перестанет выходить на берег и вглядываться в горизонт из-под руки.

И Ассоль снова тепло обняла Эгля, чувствуя, как в душу опять возвращается свет, а в окружающий мир — краски.