Первое правило семьи Райс

Конечно, брак предполагает некие компромиссы…

- Например, скотское к себе отношение? – я все-таки не выдержала, но, видит Трехликий, продержалась я довольно долго. – Такова расплата за подобное счастье?

На миг мне показалось, что мама меня ударит.

Нет, не магией, от которой она давно отказалась в угоду компромиссу, променяв ее на дорогие вещи и важных людей, а залепит мне пощечину.

Вместо этого мама произнесла:

- Будь добра, Аньез, придержи язычок! Веди себя прилично, как и подобает…

- Бедной родственнице, – напомнила ей.

Она пожала плечами.

- Это мой дом, и тебе никто не давал право меня осуждать. Поэтому ты либо выполняешь мои правила, либо идешь своей дорогой.

Стена между нами стала куда более серьезной, чем до этого разговора, поэтому я пошла на попятную.

- Все понятно, – сказала я маме, - и впредь буду молчать. У тебя своя правда, – пусть мне и непонятная, – а у меня нет права ни тебя осуждать, ни упрекать. Я лишь пыталась понять…

- Эммерих меня любит, – неожиданно произнесла мама.

- А ты его? – спросила у нее.

Пожав плечами, мама потянулась к сверкнувшему в дневном свете рубиновой россыпи. Вытащила браслет, затем, поморщившись, стала выпутывать его из жемчужное ожерелье.

- Все-таки красное, – сообщила мне, оставив последний вопрос без ответа. – К вечеру как раз успеют перешить для тебя мое синее платье, а я надену новое. Эммерих привез мне его из Детрии пару месяцев назад, и у меня до сих пор не было возможности показаться в нем на людях.

5.2

…Затем наступил вечер и первый в моей жизни бал, на который я не горела желанием идти. Сперва собиралась отсидеться в своей комнате, но мама, подняв себе настроение парой бокалов вина, настояла на моем присутствии.

Напомнила, что я, вообще-то, пообещала ей не перечить, а она хочет видеть меня на балу. Да и Эммерих удивится, если меня там не застанет.

- Всего лишь небольшой семейный прием, Аньез! – улыбаясь, произнесла она. - На нем будут несколько человек из ближайших друзей Эммериха, так что мы хорошо повеселимся.

Затем был час мучений с прической, после чего шнуровку на моем корсаже затянули так сильно, что я едва могла дышать. Нарядили в новое синее платье – красота чудесная! - и вот я уже ступаю в маминых туфельках по переполненному залу.

Полы блестят, подошвы скользят, но мама крепко держит меня за руку – наверное, чтобы я не сбежала или, того хуже, не упала, опозорив ее и этот дом собственной неуклюжестью.