Ведьма по наследству

Резкая боль пронзила мое бедро, я ойкнула, глотнула воды, забилась в панике, как пойманная рыба, и передо мной появилось лицо водяного. Он прижался ко мне с поцелуем, смрад болотного дыхания едва не лишил меня сознания. На миг в мой рот скользнул слизкий язык, словно улитка заползла. А потом водяной отпрянул.

— Совсем очумел?! — выкрикнула я.

Кореней довольно улыбнулся, демонстрируя двухрядные треугольные зубы, а я поняла, что могу дышать и говорить под водой.

— За мной, ведьма, быстро!

Он поплыл впереди, показывая дорогу и раздвигая перепончатыми лапами водоросли.

Водяной вынырнул в низком гроте, выбрался на камень, помог подняться мне, и я, наконец, смогла рассмотреть свое бедро.

— Кто-то хотел тебя убить, Василиса, — сказал Кореней, быстро сломал стрелу, торчавшую в моей ноге, и резким движением выдернул ее прочь.

Я взвыла в голос, и он зажал мне рот лапой.

— Тихо, тихо, он может быть поблизости.

Я старалась дышать ровнее, слезы ручьями текли по мокрому и без того лицу, бедро жгло.

— Плохо дело! — Кореней посмотрел на кровавую струю, хлещущую из моей ноги. — Я ведь отдал тебе живую воду.

Я с ужасом посмотрела на водяного. Неужели это конец?

— К счастью, не всю, — добавил он и соскользнул с камня, без всплеска войдя в черную водяную гладь. Я зажала ногу обеими руками, пытаясь остановить кровь, всхлипы рвались из груди. Если я так и помру в этом гроте, меня даже не найдут. Жалость к себе вызвала новую волну рыданий, но тут вынырнула плешивая макушка водяного.

Он открыл белую каменную шкатулку и аккуратно полил ее содержимым мою рану. Сначала я решила, что все-таки умерла. Обжигающая боль пронзила всю ногу до кончиков пальцев, в глазах потемнело, но через мгновение осталось лишь приятное тепло и легкое покалывание. Я открыла глаза и ахнула: рана полностью затянулась, осталось круглое розовое пятнышко, и оно на глазах бледнело, пока полностью не исчезло.

— Спасибо! — выдохнула я.

Да что там «спасибо», я готова была расцеловать его в этот момент, хотя противнее поцелуев в моей довольно насыщенной личной жизни не бывало.

— Пожалуйста. Я смотрю, ты не носишь лифчик, Василиса, — сказал он, скабрезно улыбнувшись, и целоваться мне сразу перехотелось. Я скрестила руки на груди, мрачно глянув на Коренея.

Выходить на поверхность я не спешила. Убийца наверняка захочет удостовериться, что последняя стрела достигла цели.