Ведьма по наследству

Водяной предложил отнести к месту моего прыжка окровавленную майку, в качестве убедительной улики, но я отказалась наотрез.

— Раз уж ты у меня в гостях, — Кореней подвинулся ближе, оцарапав меня чешуйчатым бедром, — может, познакомимся поближе?

— Слушай, Кореней, чего ты такой озабоченный? — не выдержала я. — У вас тут что, русалок нет?

— Нет. — Он отодвинулся и помрачнел. — После того как Марго заколдовала мое озеро, даже кикиморы престали заглядывать. Надеюсь, когда весть о гейзере распространится по ручейкам, то русалки подтянутся.

Любопытные, молоденькие… Эх, знал бы, что с Марго так обернется, обходил бы ее за версту!

— Постой, то есть вы с моей бабкой… — замерла я, ошарашенная догадкой.

— Угу, — кивнул Кореней. — Не зови ее бабкой. Она на триста никак не выглядела, сто — максимум. Только вот глаза выдавали. Заглянешь — утонешь, что в том омуте. Я и нырнул в чувства с головой, думал — взаимно, а оказалось, притворялась она, выгоду искала. А ведь как играла мной! Говорила, докажи, что любишь.

А я и рад стараться. Ванную ей отгрохал такую, что во дворце не сыскать. Предложение сделал, на колени становился, а у меня колени слабые, чай не мальчик.

Он помолчал, я не решалась прерывать паузу, заполненную его воспоминаниями. В гроте царил полумрак, тонкие лучики прорывались сквозь щели в каменистом потолке, капли стекали по черным камням. Мое внимание привлек уголок, в котором даже было уютно — травяная подстилка, свежие кувшинки, в округлой ямке собирается вода.

— А когда я подарил ей самое дорогое, что у меня было, она прокляла мое озеро.

— Живую воду?

— Если бы… Амфибрахия!

— Ну, я пошла! — Я спрыгнула с камня, погребла прочь из грота. Если он надеется, что я отдам ему мою жабу, то зря теряет время.

— Погоди, покажу дорогу, а то как бы не утонула. Действие поцелуя уже наверняка прекратилось. Может, еще раз тебя поцеловать?

— Не-не-не! — Я отчаянно замотала головой. — Так доплыву.

— Ну гляди…

Выбралась я из озера около бабкиной могилки, махнула на прощанье водяному, сжимая в кулаке поломанную стрелу, и рысцой побежала на холм.

До последнего боялась услышать свист стрелы или хруст веток за спиной. Спасительная дверь была совсем рядом, когда мне навстречу из-за угла дома вышел мужик: косая сажень в плечах, кудлатая борода до груди, вместо одного глаза — жуткий шрам. Он шагнул ко мне, кладя ладонь на рукоять меча, и я отчаянно завизжала.

Куропатки сорвались из густой травы, забили крыльями, и унеслись прочь.