Отбор для невест в погонах

Я орала, звала Гаролда, Калеба и Светлую Богиню, разбила о дверь все, что могла поднять и бросить, но ответа не было. Лишь треск щита, в котором сгорали остатки деревянных кресел, напоминал, что меня стерегут. Пока могла, плакала, проклиная деда, устроившего на отшибе княжеского двора башню - тюрьму для собственной внучки. Выбившись из сил, сломалась, улеглась на постель и покорно ждала смерти. Разум не позволил впасть в забытье, подкинув еще идею для выживания. Моя кровь, она и еда, и питье. Прибегнув к опыту вампиров, мне пришлось попробовать собственную кровь, рассекая раз за разом руку.

Раны не затягивались, силы быстро таяли. Я не вставала с постели, то и дело впадая в забытье. Иногда мне казалось, что темнота, в которую я проваливаюсь - это долгожданная смерть. Скоро я встречусь с родителями в чертогах Светлой Богини. Но раз за разом сознание возвращалось, чтобы напомнить о ежедневном кошмаре. Гаролд решил заморить меня голодом.

Сил плакать не осталось. Рука безвольно свесилась с кровати, пальцы коснулись рюкзака, небрежно сброшенного на пол, и нащупали деревянную круглую застежку, венчающую стягивающий шнур.

Машинально перебирала пальцами гладкое дерево, вспоминая прошлое. Сознание услужливо перелистывало тощую книжицу моей скудной на радости и праздники жизни. Проспер, улыбаясь, подбрасывает меня, визжащую от восторга вверх. Едва держусь на крыше, снимая воздушного змея, зацепившегося за металлический выступ одной из высотных башенок обители. Битва с саблезубым в подземном ходу. Смеющийся Рыжик, брызгающий в лицо водой из фонтана.

- Очнись, Сури. Светлая Богиня, что они сделали с тобой?!- в знакомом голосе нотки тревоги и боли. Холодное горлышко осторожно коснулось губ, в рот полилась влага.

М-м-м, такая вкусная, сладкая и холодная! Снова видение. Зачем? Когда уже разум отпустит уставшую мучиться душу? Захрипев, забилась в чужих руках, стараясь вырваться.

- Сури, успокойся. Мы сейчас уйдем, только прихвачу твои вещи,- голос успокаивает, горячие пальцы осторожно гладят щеки.

Последние силы потратила на сопротивление, темнота и забытье вновь принимают в свои объятья. Я надеюсь, что в этот раз навсегда.

* * *

- Зачем ты тащишь эту полудохлую хорсу? - женщина злобно ругалась прямо над ухом, мерзкий голос отдавался болью в голове.- Ей не жить, Латус. Когда она умрет, я заберу себе ее украшения и венец.

К шее прикоснулись жадные пальчики и зашарили по груди.

- Не тронь ее, Тари,- рыкнул Рыжик.- Она моя.