Марья-Искусница и Хозяин костяного замка

Как такой славной девице не помочь?

- Ой, спасибо, тетушка, - я в пояс ей поклонилась. – Век доброты твоей не забуду. Но, может, поешь ты с дороги? – и половину гуся на блюде ей протягиваю. – Раз все равно я его зажарила.

Она на меня опять зверем оскалилась, потом головой покачала и очи к потолку подняла.

- Бери гуся, девка глупая, - махнула мне рукой. – Только кости все собери, даже самые малые. И голову гусячью, голову куда дела? Пойдем, покажу тебе, почему я есть его не стану.

Я с блюдом из избушки вслед за ней вышла в лес ночной, месяцем залитый.

А там на поляне гуси-лебеди: кто спит, голову под крыло спрятав, а кто в пруду ныряет и гогочет., А я все слышу и все понимаю.

- Эй, куда ты, го-го-горбоклювый? Мой это го-головастик!

- Да сейчас, проворонил этого – нового-го-го ищи.

- Смотрите, смотрите, девка эта, убивица, с Яго-го-гой нашей идет.

- У-у-у, душегу-гу-губка!

- Кряка нашего-го-го зашибла, да и съела еще!

Я стою, глазами хлопаю.

- Это как это? – у Яги спрашиваю. – Это значит, кот говорящий мне не показался?

- Показался я е-ей, - кот из-за спин наших фырчит, - вот бе-е-естолковая, а?

- Не показался, - хмыкнула Яга.

- Гуся такого волшебного, что ты съела, у меня все волшебники купить пытаются, ибо отведав мяса его, язык зверей понимать начинаешь.

А гуси ругаются:

- Ну пройди только мимо, мы тебе ноги-ги-ги все общиплем!

- Места живого-го-го не оставим!

Я прямо почувствовала, как бледнею.

- И надолго-го… тьфу!.. надолго это? – спросила дрожащим голосом.

- На всю жизнь, - засмеялась Яга злорадно.

- И никак не исправить?

- Никак, - сильнее Яга хохочет.

- И всех теперь слышать буду? И кур глупых, и поросят, и перепелок? – шепчу.

- Всех, - подвердила хозяйка.

Тут я поднос с гусем на землю уронила и за голову схватилась.

- Это как же их есть, если они с тобой речи ведут? – говорю в ужасе.

- Никак, - фыркает Яга. – Я и не ем.

А я ее уже не слушаю.

- Это что же, выходит? Никаких щей и борщей наваристых? Прощай, сальце соленое, с чесноком верченое? Кабанчики запеченые, да жаркое перченое? А язык говяжий с хренком? А студень поросячий с горчицей такой, что Богу душу отдать можно?

- Так, - Яга говорит голосом странным, - я тебя пожалела, но ежели не замолчишь, точно прибью сейчас.

- Кур нельзя, свинят нельзя, - печалюсь, - о, в земле франгалианской, говорят, лягушек едят, будто на курятину они похожи. Может, их можно?

- Лягухи с жабами самые болтливые, - отрезала хозяйка. – Еще и песни поют истошно.