Невеста

Пообещал: — Я тебя не обижу.

Куда-то повел. Дал воды — Оден не знал, что хочет пить. Говорил так, что Оден, не понимая слов, готов был слушать.

Эйо.

Радость.

Женщина, которая прикоснулась с нежностью, с лаской. А потом ударила. Не больно, бывало куда как хуже, но его опять обманули…

— Прости меня… ну прости, пожалуйста. — Она обняла, держала, убаюкивая, прижав к себе. — Я больше не буду так делать. Честно. Но надо было, чтобы ты заплакал.

Слезы — удел слабых. Но Оден рыдал, как щенок, впервые оставшийся без мамки.

— Прости. — Она отстранилась.

Дурманил запах серебра, вереска и меда.

…тумана.

Плесени.

Болота.

Холодного огня, который рождался на белых камнях сам собой. И сквозь его завесу проступало лицо королевы Мэб, совершенное в каждой своей черте.

Высокий лоб. Темные волосы, уложенные в замысловатую прическу. Корона Лоз и Терний. И четыре рубиновых капли на виске, оттеняющих белизну кожи. Глаза — чистая зелень Холмов.

Алые губы.

— Ты еще жив, пес? — Ледяные пальцы касаются шеи, скользят, и серебряные чехлы для ногтей вспарывают кожу.

Королева Мэб подставляет под красный ручеек руку. — Ты жив, потому что я добра.

В ее глазах нет доброты. Впрочем, в них нет и гнева или отвращения. Ненависти. Страха. Сомнений. Радости. Тоски. Обиды. Ничего. Зеленое стекло в оправе раскосых глазниц.

— От тебя отказались, пес. — Она подносит ладонь к губам. — Я не просила много, но за тебя не дали и малости…

Ложь. Если бы так — убила бы.

— Ты не нужен своему королю. — Острый язычок касается мизинца, скользит по серебряному плетению, бирюзовым вставкам, синим искрам сапфиров, очищая их от крови.

— Ты не нужен своей семье.

Ложь.

— Так скажи, — королева Мэб жмурится от удовольствия — кровь вкусна, — зачем мне оставлять тебя в живых?

Она знает ответ, она слышала его тысячу раз, а возможно, и больше, но ей не надоело спрашивать. И раскаленное железо, мертвое, забывшее о родстве, подкрепляет просьбу.

— У меня… — Оден вдруг понял, что способен говорить. Не кричать, не выть, не скулить, но произносить слова, пусть бы те самые, которые он повторял там, под Холмами.

— У меня есть невеста. Во всем мире не отыскать девушки прекраснее ее… Ее волосы мягки и душисты. Ее очи — бездонные озера, забравшие душу мою. Рот ее — россыпь жемчуга на лепестках розы. Стан ее тонок, а бедра круты…

— А у меня брат… — ответили Одену. — Только я не уверена, захочет ли он меня видеть.

И у него.

Брат есть. Дом. Жизнь. Уже много.

Зачем она руку убрала? Рядом же стоит.