Пёс Её Высочества

Они ехали в карете, в окна врывался свежий ветерок, и она сидела у него на коленях, приникнув к груди, и слушала, как бьётся его сердце…

…Сердце Бьорна тогда, ночью, тоже колотилось, как сумасшедшее, Беттина готова была поклясться, что слышит его даже на расстоянии, чувствует биение пульса кончиками пальцев, прямо под ногтями. Интересно, чувствует ли кошка то же самое, когда вонзает когти в мышь?

…Было жарко, герцог первым расстегнул камзол и рубашку, и от запаха его тела у Лауры кружилась голова…

Беттина тоже чувствовала запах, и ни одно лакомство ещё не вызывало у неё такого желания, как несколько капель крови на щеке Бьорна.

Нет, конечно, она не хотела его съесть – даже мысль об этом была грубой и неэстетичной, фу. Он просто должен был принадлежать ей, весь, целиком, от пяток до макушки и от кончика носа до кончика хвоста. Чтобы можно было в любой момент, как только захочется, зарываться пальцами в его волосы, гладить его лицо, целовать его губы, и шею, и ещё ниже, и заставить снять, наконец, дурацкие доспехи, и всё что под ними, и слушать, как меняется его дыхание и сердцебиение, когда она запускает когти ему под рёбра…

Беттина вздрогнула и приоткрыла глаза.

Её слегка мутило, словно от голода, вокруг предметов дрожали розоватые ореолы. Служанки шёпотом о чём-то беседовали, пёсик спал, и, кажется, она тоже задремала. Она осторожно поднесла руку к глазам – нет, никаких когтей. Просто она думала о кошках и мышках, вот и приснилось.

– …красивый, – донёсся до её ушей обрывок разговора.

– Мне нравятся высокие и сильные…

О ком это они?

– …ночью не спал, спасал госпожу от великана. Отдыхает…

– Да ничего ему с ней не светит. Ах, если б он меня спасал, я бы ему на том самом месте…

– Молчи, глупая! Услышат! А тебе замуж ещё идти!

– Ой, подумаешь. А я бы и замуж за такого, хоть и сегодня!

– Папенька твой не одобрит.

– Папенька внуков хочет, все уши прожужжал – иди замуж да иди. А от этого дети красивые будут.

– Зато он пятый сын, наследства – один меч.

– Зато какой, должно быть, меч!.

.

Элли томно вздохнула, Долли осуждающе покачала головой и отвернулась к окну – кажется, ни одна на заметила, что принцесса уже проснулась. Мир вокруг угрожающе наливался алым, и Беттина зажмурилась крепче, про себя считая до пятидесяти. Няня много раз повторяла, что благородной госпоже не следует срываться на прислуге и прилюдно показывать гнев – это слабость, это, в конце концов, некрасиво…

Просто глупые курицы. Пусть себе мечтают.