Пёс Её Высочества

В конце концов, досидеть до весны можно и в столице, вряд ли король откажется приютить сестрёнку…

Но реальность была неумолима – ничего, кроме сугробов и ворон, разведчикам не встретилось.

Судьба упорно вела отряд вперёд.

***

Хелен выставила служанок с овечьими именами прочь из кареты принцессы, и те, надув губы, расположились в более скромной повозке ведьмы. За обнаружение девицами вампира в сундуке ведьма не переживала: Теобальд днем спал как убитый, а зеркалу пригрозили расправой, если будет орать. Но на всякий случай замотали в меха.

– Фи, какая гадость, – скривила губки Долли и Элли её поддержала.

– Я те дам гадость! Это прабабки моей ещё сковородка, хоронить с ней собирались, я из гроба достала, – сурово сдвинула брови Хелен, и они поверили. И заклятий никаких не надо.

Ведьма, кряхтя и охая, поднялась в карету не без помощи молчаливого, сосредоточенного Бьорна, и накрепко закрыла дверцу.

– Нянюшка, что-то стряслось? – зевнув, спросила Беттина.

– Ты мне скажи, золотко. Что-то бледна стала. Боишься чего?

– Так ночью не спали, шум и прочее, – улыбнулась принцесса. В её глазах мелькнула искра озорства, ночной секрет она обещала сохранить и не выдавать «этому противному Эрику». – Я не боюсь дороги – Бьорн всех врагов один может победить!

Хелен заметила, как взгляд принцессы застыл, губы приоткрылись, и она тихонько вздохнула.

– Что, замечталась? – понятливо вздохнула Хелен.

Ещё один мечтательный вздох.

– Няня, ты же тоже когда-то была молода. Ты видела, какой он. А меня везёт немуж к старому дряхлому настоящему мужу. От одной мысли об этом мне плохо и зрение меняется чаще обычного.

– Как меняется? – осторожно уточнила Хелен.

Она уже знала ответ, но необходимо было убедиться… А вдруг ошибка, вдруг всё-таки обойдётся?

– Как обычно, – пожала плечиком принцесса. – Все становится красным, когда я злюсь или… знаешь… щекочет в животе при взгляде на Бьорна.

Ведьма сдержала фразу «у всех такого нет» и как ни в чём не бывало продолжила:

– Может, тебя ещё что-то беспокоит?

Беттина нахмурилась, помолчала и с неохотой призналась:

– Сны. Такие тяжёлые… Я как будто испытываю жажду, которую ничем не утолить, просыпаюсь – болит живот и в горле сухо. Или багровый туман, в котором кто-то меня зовет, – она поёжилась и отвернулась к окну.