Пёс Её Высочества

– Больно тебе, да? Ну подожди, сейчас…

Стоявшие рядом рыцари попытались деликатно намекнуть, что раненое животное может быть опасно, но она не стала слушать, а Бьорну хватило сил поймать тянущуюся к принцессе руку и сжать так, что владелец оной охнул и выругался. Беттина не задумываясь присела на снег, обеими руками погладила морду коня, и тот жалобно, тихонько заржал.

– Больно, – повторила девушка. – Потерпи, маленький, сейчас пройдёт, сейчас станет легче…

Не убирая ладоней, она что-то зашептала, мягко и напевно.

Слов Бьорн не узнал, но мотив колыбельной вспомнил. Слово за словом сплетались точно кружева в узор – и вот уже конь закрывает глаза с облегчённым вздохом…

Беттина не глядя протянула руку, и Бьорн машинально подхватил её под локоть, помогая встать.

– Будет спать, пока няня им не займётся, – строго сказала принцесса ближайшему рыцарю. – Присмотри! А ты, – она коротко глянула на Бьорна и сжала его ладонь так, что жарко стало почти как от настойки, – идём!

Возражать никто не посмел. Бьорн нашёл во второй по счёту телеге свои вещи и позволил затащить себя в карету.

На одном из сидений вповалку дрыхли пёсики, на другом лежала пара золотистых туфелек, и Беттина небрежно смахнула их на пол.

– Переодевайся, живее!

Бьорн оценил размеры кареты, представил себе процесс, прикинул, насколько некрасиво было бы выставить девушку на мороз, и счёл за лучшее показаться невежливым.

– Моя госпожа… Вы не могли бы… Выйти?

Несколько долгих секунд Беттина смотрела ему в глаза и улыбалась так, что ещё немного – и можно было бы сушить одежду прямо на теле.

Но принцесса всё же кивнула и выпорхнула наружу, велев ему ни за что не выходить, пока не согреется. Бьорн тихо выдохнул и, чтобы не тратить время на раздевание, превратился – а потом долго ругал себя за это нерациональное решение, выбираясь из-под кучи мокрых тряпок.

Интересно, можно ли сушить одежду магией, и если да, осмелится ли он попросить ведьму о такой услуге?..

Приказ «не выходить» усилий не требовал. Какая-то часть мозга пыталась бормотать, что он, вообще-то, телохранитель, и не должен отдыхать, пока подопечная гуляет снаружи.

Но в карете и впрямь было тепло, и коварная настойка быстро догнала медленные мысли. Ничего страшного не случится, если он немного тут посидит, и глаза можно закрыть, и ненадолго прислонить ставшую вдруг ужасно тяжёлой голову к обитой мягкой тканью стенке…

…Он вздрогнул от прикосновения и проснулся.

– Ч-ш-ш, – послышался совсем рядом знакомый голос. – Не бойся, это я.