Пёс Её Высочества

– Боги редко вмешиваются в дела смертных, – жёстко проговорил он. – И в твои не станут, чуда можешь не ждать. Но молитва способна стать соломинкой, которая удержит тебя на краю самого чёрного отчаяния и не даст сорваться. Если тебе действительно нужен мой совет, вот он: оставь её. Иди к своему капитану – он не станет тебя держать, когда узнает. Пусть она едет к мужу. А ты можешь вернуться в столицу, или к родителям, или уехать на другой конец страны, или наняться на торговый корабль и уплыть за море. Главное – найди себе дело.

И читай молитвы – каждый день, во всякий миг, когда боль станет нестерпимой, когда темнота станет пытаться сожрать твою душу. Читай – и не держи зла. Это пройдёт. Всё проходит.

Жрец поднялся, обошёл стол и положил руку Бьорну на плечо.

– Не давай себе времени передумать, иначе утонешь в сомнениях, – проговорил он негромко. – Иди и реши этот вопрос. Сегодня. Сейчас. Завтра может быть поздно.

Казалось, вся тяжесть мира легла на плечи вместе с ладонью жреца – Бьорн с трудом заставил себя выпрямиться и встать.

Что ж, не стоило питать глупых надежд – боги были на стороне здравого смысла, а не чувств, и поддержали принятое им решение.

Оставалось только одно.

– Она… Будет счастлива? Без меня?

Жрец печально улыбнулся и покачал головой.

– Я не пророк. Молись за неё. И я буду молиться, за вас обоих. А теперь иди, и да озарят Трое твой путь.

Бьорн молча кивнул и развернулся к выходу.

– Эй, – окликнул жрец, когда он уже подошёл к двери и взялся за ручку.

– Ты уж постарайся всё-таки не спиться и не убиться. Отчётность мне испортишь.

Бьорн серьёзно кивнул и толкнул дверь.

Дневной свет больно резанул по глазам, заставив его заморгать и зажмуриться, порыв ветра ударил в лицо мелкой снежной крупой. Бьорн шёпотом выругался, добрался до привязанного поодаль коня, ткнулся лбом в растрёпанную чёрную гриву и долго стоял так, прислушиваясь к поселившейся внутри пустоте.

Вряд ли её можно было бы заполнить молитвами…

Но стоило хотя бы попытаться.

***

– Хелен, я уж думал, ты меня похоронить решила в сундуке, – проворчал вампир, едва поднялась крышка.

Он, кряхтя, вылез, с чувством похрустел всеми суставами и, кажется, даже ушами. Из недр сундука что-то приглушённо бормотало зеркало. Теобальд зашипел, захлопнул крышку и с досадой добавил:

– Болтливое такое, всю дорогу спать мешало. Знай байки травит, чтоб ему помутнеть! Я думал, этот праздник никогда не закончится.