Мой маг с высокой башни

Посетитель обладал, бесспорно, располагающей к себе внешностью, разве что слегка приплюснутый нос выглядел не слишком гармонично, да и репутация у этого человека была не самая лучшая. Десмий, – как я слышала, – не пользовался уважением других лекарей или доверием горожан. Однако для того, кто не стоял на ногах крепко, молодой человек одевался очень неплохо. Плотная ткань, из которой сшили куртку лекаря, стоила немало.

– Утро действительно неплохое! – сказал он, а затем небрежно оперся рукой о прилавок. – Мой заказ готов?

– Готов, уважаемый.

Старик не стал работать быстрее – изготовитель стеклянной посуды знал цену спешке.

– Лекарь Десмий из Красного огородка.

Его лицо осветилось приятной улыбкой.

– Травница Эйна. И я не из Кинара, уважаемый лекарь.

Доброжелательность Десмия осталась непоколебимой.

– А! Я сразу понял, кто ты! Про конюшню «Белая ласточка» до сих пор все говорят!

– Так уж все? Не преувеличивай, уважаемый.

– Точно-точно! – поддакнул старик продавец.

Деревянную коробку дядюшка Тал перевязал веревкой, чтобы мне было удобнее ее нести. Я поблагодарила продавца, а затем уступила место следующему посетителю.

До тех пор пока за моей спиной не звякнул колокольчик, я чувствовала на себе любопытный взгляд лекаря. Дурная известность свалилась на меня неожиданно и прилипла, как грязь к ботинку.

На улице было жарко и душно. Глотнув влажного воздуха, я удобнее перехватила коробку.

– Не может быть! – донеслось откуда-то со стороны. – Врешь!

Две женщины, горожанки из простых, шли передо мной и громко разговаривали друг с другом. Одна была толстой, а ее подруга отличалась почти болезненной худобой.

– Не вру! Моя племянница работает в Родниковом огородке. Она все рассказала.

– Сама удавилась? Не верю! С чего бы ей?

– А кто знает? – сказала толстая женщина. – Померла твоя Ринелия. Утром ее холодную нашли! Говорят, посинела вся, что не узнать!

Я сбилась с шага и едва не уронила коробку себе на ногу.

– Шуму было, – сказала толстая почти радостно.

Казалось, что трагическая новость доставляла женщине удовольствие.

– Ничего я не слышала, – упрямо повторила худая. – Если бы певичка умерла, об этом бы на Большом говорили.

– Померла, тебе говорю!

– Да не могла она!

Еще какое-то время они препирались, но потом все-таки ушли.