Мой маг с высокой башни

На всякий случай перед работой мальчик закрыл окно плотной шторой и забил щель между полом и дверью собственными штанами. Снаружи не должны были заметить свет в комнате.

– Я буду делать добро. Я стану приносить людям пользу, – шепотом сказал Вил.

Во время обряда он ощутил боль, словно коснулся голой рукой раскаленной сковороды. Эйна говорила об этом, но одно дело было слышать, а чувствовать на себе – совсем другое. Вилис едва не закричал и только в последний момент сумел себя остановить, зажав рот. Когда мальчик проморгался и смахнул с ресниц слезы, одна мышь лежала мертвой, а вторая металась по клетке.

Вил приоткрыл рот, рассматривая дощечку, превращенную в отгоняющий амулет. Мальчик поднес его к прутьям, и мышь заметалась совсем уж отчаянно, словно обезумела от страха. Клетка-мышеловка затряслась. Вил улыбнулся. Колдовать оказалось легко. Больно, но все равно легко.

Бабка Вилиса тоже умела это делать. Отец подозревал, что «проклятое» ремесло уже несколько поколений передавалось между женщинами в их роду, но Вилис так и не узнал бы семейную тайну, если бы не обнаруженные на чердаке спрятанные записи.

Стоило Вилу набраться смелости, чтобы заговорить с отцом о своей находке, как мальчик мгновенно лишился обнаруженной тетради. Позже отец признался, что это он запретил матери учить внуков и надеялся, что секрет умрет вместе со старой колдуньей...

Вилис не захотел становиться фермером. Его первой удачей оказалась бабкина тетрадь, второй – встреча со странствующей торговкой. Колдун алаазиец стал третьим большим успехом Вилиса.

***

– Да... Да...

– Что значит «да»? – спросил Аллорий.

Его наставник и спаситель лекарь Трейюс разменял девятый десяток, но выглядел немногим старше своего ученика. Этот худой и бледный человек проводил много времени в темноте подвала за рабочим столом. Нос у лекаря был длинным и слегка крючковатым, а скулы – острыми. Темные короткие волосы Трейюс обычно прятал под кожаную шапочку, которая облегала голову плотно, словно кожура апельсин.

Трейюс растер лекарственный порошок между длинными пальцами.

Во внешности этого человека именно паучьи руки выглядели ближе всего к настоящему возрасту.

– Сила из трав для лечения людей – так делала Ассолонь. О! Я узнаю ее работу...

Аллорий заледенел.

– Ассолонь мертва. Ты знаешь.

Трейюс поднял на ученика невыразительный взгляд.

– Тогда этот порошок смешал кто-то, кто был с ней хорошо знаком. Та женщина много лет искала способ сделать искру жизни не зависящей от сродства.