Мой маг с высокой башни

Она прикрыла глаза. Сейчас Эйна не выглядела нищей травницей, которая тряслась перед магами и их слугами. Вилис даже задержал дыхание, боясь спугнуть наваждение.

– Хорошо, Вил, – вздохнула она. – Садись рядом. Это займет время.

Мальчик приблизился, и наставница погладила его по голове. Вилис решил не сопротивляться, когда ее пальцы принялись разбирать его волосы на пряди.

– Я понимаю, почему ты так стремишься к этой силе. Ты хочешь почувствовать себя значимым.

– Это плохо? – спросил он.

– Да. Колдун однажды – всегда колдун.

Поверь, я пыталась, но так и не смогла отказаться от этой силы. Я увязла уже накрепко, но для тебя еще ничего не потеряно.

– Как пыталась? – заинтересовался Вил. – Почему?

Ему казалось, что сейчас Эйна снова замолчит, но сегодня наставница была необыкновенно откровенной.

– После одного случая... Понимаешь, Вил, я ведь хотела делать добрые дела, хотела помогать людям... Совсем как кое-кто еще, да? – Эйна грустно улыбнулась, а потом вздохнула. – Наверное, все с этого начинали.

.. Мне повезло остановиться, хотя однажды я и зашла слишком далеко.

***

– Чем у нас пахнет? Скорее подавайте на стол! Я готов наброситься на еду!

Низкий голос отца всегда звучал с неуловимой и необъяснимой теплотой. Хассмель смеялся редко, но постоянно казалось, что он собирается вот-вот разразиться хохотом.

Мой отец был крупным мужчиной с медвежьим ростом и могучими руками. Его голову покрывала шапочка жестких волос, постепенно переходившая в бороду светло-русого цвета. Густая растительность скрывала морщины, а нередкие седые волоски терялись в неаккуратной шевелюре, из-за чего Хассмель казался человеком без возраста.

Ассолонь взяла меня в ученицы, когда мне только-только исполнилось десять, и с тех пор прошло без малого семь лет. За это время отец почти не изменился, чего нельзя было сказать про меня.

– Папа, – сказала я, встав, чтобы разогреть ужин. – Мы заждались.

Сегодня его приветливый тон звучал фальшиво. Хорошо, что Клейта, постоянно погруженная в собственные переживания, почти не обращала внимания на происходящее вокруг.

– Я задержался. Уж извините.

Отец несколько раз топнул ногам, стряхивая снег с сапог. Его совсем не заботило скорое появление лужи за порогом дома.

– Зачем положен коврик? – забранилась Клейта. – У нас не хлев!

Я отошла к печи, не желая участвовать в ссоре. Отец принял меня в своем доме, но я чувствовала себе тут посторонней.

– Ну, извини... Извини...

Он развел руками, пока Клейта продолжала ругаться.