Мой маг с высокой башни

Пожар в руках мага напоминал послушное животное, а не дикую стихию. Там, где пламя гасло, оставались черные головешки, а когда пропадали огоньки поблизости, то обугленное дерево сливалось с темной вокруг. Ночь еще не закончилась...

Наступившее утро не принесло радости. Стойла «Белой ласточки» оказались уничтожены полностью, как и хозяйственные постройки, зато двухэтажный жилой домик почти не пострадал. Стало ли это результатом счастливой случайности или умыслом, я не знала. Хотелось верить, что неизвестный поджигатель постарался никого не убить.

Зато о ремонте фургона можно было больше не переживать.

Я отправила мальчишек на поиски всего сколько-нибудь ценного, а сама осталась бродить по разрушенному двору. Столько труда было вложено в это место! Грэз купил почти разорившуюся конюшню и всего за два года превратил ее в маленькое, но процветающее заведение. В бытность странствующей торговкой я часто возвращалась в Кинар и видела, как менялась «Ласточка»…

– Тид? – спросила я.

Вместо того чтобы собирать вещи, мальчишка рыдал в углу за остатками сарая. Тидел был сыном женщины, работавшей когда-то в «Ласточке», и весьма состоятельного кинарца, который владел конюшней до Грэза. Мальчик родился здесь и здесь же прожил всю жизнь... Грэз рассказывал, что после смерти матери, Тид остался на попечении у предыдущего управляющего – отцу ребенок был не нужен.

Тидел осторожно, с помощью запястий вытер глаза и отрицательно затряс головой.

– Как откроют ворота, я схожу в высокий город, – сказала я, садясь рядом. – Там у меня найдется, из чего сделать для тебя мазь.

– Мне не больно, тетушка... Просто... «Ласточка»...

Я погладила его по трясущимся плечам.

– Не о чем тут плакать, Тид. Никто не умер, а значит, все у нас хорошо… Плохо бывает, когда кто-то умирает, а все остальное можно пережить.

Мальчишка зарыдал сильнее.

– Что теперь? – спросил он, когда немного успокоился. – Где нам жить?

Я сама только что думала об этом.

– Мы всегда можем поселиться где-нибудь в глуши. Я стану лечить людей травами, а ты будешь пасти овечек.

– А Вил?

– А Вил будет ходить повесив нос и жаловаться, как плохо ему живется.

Тидел, наконец, улыбнулся. Слабенько и неуверенно, но все-таки улыбнулся.