Августина лучше всех

О’Бозы тоже ушли раньше — вечер был безвозвратно испорчен, и ладно бы только вечер…

И все из-за глупой перепалки!

Хочется верить, что к утру горячие головы остынут, родители найдут управу на своих сыновей и ничего непоправимого не случится.

С любовью и надеждой,

твоя Августина

Письмо 5

Доброе утро, Нора!

У меня сейчас действительно утро, и оно действительно доброе. Как в детских сказках, когда с восходом солнца все ужасы ночи растворяются на свету.

Теперь мне кажется, что вчерашний вечер был лишь кошмарным сном, внезапной вспышкой ярости, которые случаются у перебравших вина молодых мужчин.

Не будет никакой дуэли, потому что вспылить легко, а вот на трезвую голову сделать все приготовления для ритуала вероятной смерти… Тут уж требуется решимость иного рода.

Тем более что утреннее вторжение, ради описания которого затеяно это письмо, вполне подтвердило мои надежды.

Я как раз вносила последние штрихи в безобразие, которое теперь вынуждена называть прической, когда в дверь моей комнаты постучали.

Или вернее будет сказать, поскреблись.

На пороге я обнаружила довольно помятого Терри, сложившего огромные ладони в просительном жесте.

— Спаси меня от этой женщины, пожалуйста!

Не успела я удивиться и бестактно спросить, кого еще он успел довести до белого каления, как из-за угла появилась Гусма с перекинутым через плечо белым полотенцем и длинным бритвенным лезвием, зажатым в руке…

— Что бы ты ни натворил, разбирайся сам, — заявила я и с притворным испугом попыталась закрыть дверь.

Мы с Терри некоторое время поборолись за власть над створкой, причем я даже побеждала, потому что не стеснялась пользоваться ногой, обутой в холщовую домашнюю туфельку, и тут раздался хорошо знакомый мне звук.

— Грм-грм, — произнесла Гусма, скрестив руки под грудью, и, уставившись на испугавшегося не на шутку Лося, задала витавший в воздухе вопрос.

— Что она говорит? — Терри застыл, уже не пытаясь отжать бедную дверь плечом.

— Спрашивает, какого… кхм… ну, допустим, черта ты забыл в комнате ее незамужней воспитанницы, — перевела я, благоразумно заменив слово «хозяйки».

Гесса как пружиной вытолкнуло из проема. Видимо, с такой точки зрения свое вторжение он до сих пор не рассматривал.

Гусма не упустила момент и тут же схватила покусившегося на мою честь за ухо. Как дворового мальчишку — не очень-то и вырвешься, разве что без уха.

Все вынужденно успокоились, и я наконец смогла узнать подробности этого противостояния.